Home Полезные советы Подвижники благочестия XXI века. Блаженная Александра

Подвижники благочестия XXI века. Блаженная Александра

by admin

В январе 2007 года в газете «Православный Воронеж» был напечатан небольшой очерк о жизни сх и архимандрита Серафима (Мирчука), посвященный второй годовщине со дня смерти известного в Воронежской и Липецкой епархиях старца.

С ВЕРОЙ ЖИВОЙ И ИСКРЕННЕЙ

Архимандрит Серафим (в миру Василий Иларионович Мирчук) родился 15 мая 1936 года в городе Проскурове Каменец-Подольской области Украины. Рано осиротев, жил у родственников. После окончания школы юноша удалился в Почаевскую Лавру. Здесь, в Свято-Духовом скиту, он несколько лет проходил искус послушания — пел на клиросе, пономарил, прислуживал в трапезной. Был послушлив и безропотен. А потом Василию доверили уход за болящим настоятелем скита отцом Онуфрием. Старец этот был примером братии в неутомимом служении.
По кончине настоятеля Василий принял монашеский постриг с именем Валерий, а позднее, 11 августа 1958 года, был посвящен в сан иеродиакона.
Конец 1950 — начало 1960-х годов — время тяжких гонений, обрушившихся на почаевских иноков. И хотя Лавру удалось отстоять, в 1961 году скит все же был закрыт. Отец Валерий волею Господа оказался в Воронежско-Липецкой епархии, где обрел друзей в духе и истине.
8 февраля 1965 года архиепископ Воронежский и Липецкий Палладий (Каминский) рукоположил иеродиакона Валерия во иеромонаха и назначил его настоятелем Михаило-Архангельского храма села Ячейка Эртильского района Воронежской области, вскоре закрытого. Спустя некоторое время по ходатайству настоятеля Вознесенского собора города Ельца архимандрита Исаакия (Виноградова) иеромонах Валерий был переведен в клир этого собора. Выбор известного своей высокой духовной жизнью отца Исаакия в этом случае весьма показателен. В Ельце отец Валерий был в большом почтении у прихожан. Порой ему приходилось даже юродствовать, дабы избежать славы земной. Вскоре батюшке представилась возможность обрести тихий уголок, чтобы, как говаривал святитель Тихон Задонский, «меньше в ушах звенело и менее глаз видел».
12 мая 1978 года игумен Валерий был назначен настоятелем Благовещенского храма села Ожога Воловского района Липецкой области. Со временем при Благовещенском храме образовалась община матушек-церковниц, тайно живущих по монастырскому уставу. Заведенный от тех лет порядок сохраняется и доныне.
31 мая 1980 года отец Валерий был награжден крестом с украшениями; в 1982-м — возведен в сан архимандрита; в 1995 году удостоен права совершать Божественную литургию с открытыми Царскими вратами. За заслуги перед Церковью он был награжден орденом святого равноапостольного князя Владимира, III степени. Идя однажды избранным путем смирения, он тайно принимает великий ангельский образ — пострижение в схиму.

Схиархимандрит Серафим нашел упокоение на сельском кладбище села Ожога, прямо при входе на монастырский его участок. Место погребения старец выбрал сам. «Похороните у входа в нашу ограду на кладбище, чтобы я вас всех встречал», — улыбаясь, ответил он как-то на настойчивые просьбы матушек похоронить его при храме. 11 января 2005 года схиархимандрит Серафим завершил свои труды земные.
Погребение его проходило 13 января в храме Благовещения Пресвятой Богородицы села Ожога. Отпевали старца епископ Липецкий и Елецкий Никон, схиепископ Алипий (Погребняк) из Святогорской Свято-Успенской Лавры, схимитрополит Ювеналий (Тарасов), находящийся ныне в Курске на покое, в соспужении сонма духовенства.
Много проникновенных и добросердечных слов об усопшем сказано было в тот день. Схиепископ Алипий особенно отметил: «Отец Серафим выполнял свою миссию на земле скромно, пребывая в молитве и терпении многочисленных болезней, но никто не ушел от него ненакормленным и неумиротворенным».
Епископ Липецкий и Елецкий Никон знал старца почти 30 лет, нередко общался с ним в простой домашней обстановке. Владыка сказал, что многие духовные чада схиархимандрита Серафима стали монахами. Своим примером жертвенного служения Богу и людям, подвигом мученичества он снискал благодать Божию и уподобился святым старцам и самому преподобному Серафиму Саровскому, имя которого батюшка носил в схиме.

Л. МОРЕВ
«Задонский паломник»/
«Православный Воронеж» № 1 (99) за 2007 г.

Батюшка Серафим долгие годы был духовным отцом архиепископа Новосибирского и Бердского Тихона, поэтому Владыка не мог не отметить своим вниманием появление этого газетного материала. Но предложенную публикацию он дополнил своими личными впечатлениями, и от того образ липецкого старца и для нас, сибиряков, стал родным и близким. ВЛАДЫКА ТИХОН вспоминает:

– В шестидесятых годах в Воронежскую епархию приехали три почаевских монаха – отцы Власий, Валерий и Евгений. Во времена хрущевских гонений, как известно, Почаевский монастырь пытались закрыть; братия держали осаду. Впоследствии Лавру удалось отстоять, но Свято-Духов скит власти все же разогнали. Многих молодых монахов отправили в армию, а некоторых отвозили на приличное расстояние от монастыря и высаживали из машины, мол, иди, куда хочешь.
Владыки опасались принимать монахов из Почаева, но наш Воронежский митрополит Сергий (Петров) рискнул, взял их к себе и дал им приходы. Моя старшая сестра, которая хорошо знала всех старцев в то время в нашей стране, сказала, что, хотя им всего по тридцать лет, но все они – старцы.
Отец Власий, один из почаевских иноков, подвизался в Задонске, рядом с обителью, где в свое время жил святитель Тихон Задонский. Недалеко от этого города находится родина моей мамы, и мы каждый год ездили в Задонск на День памяти святителя Тихона Задонского, продолжая традицию жителей их села. В Успенском храме Задонска я впервые и увидел отца Власия. Мне было 14 лет. Позднее, в 1978 году, когда я решал, какой мне избрать путь – монашества или семейный, мы с ним познакомились поближе, и он благословил меня принять монашество. В то время отец Власий служил в селе Бурдино и предложил мне бывать у него чаще.
В 1979 году, в одну из своих поездок в Бурдино, я встретил там еще одного бывшего почаевского монаха – игумена Валерия (Мирчука), который был настоятелем Благовещенского храма в селе Ожога, что в 30 км от села Бурдино. При храме он устроил тайный монастырь, которому, как и монастырю в Бурдино, покровительствовал митрополит Тетрицкаройский Зиновий (в схиме Серафим, проживал в Тбилиси). С той поры мы с игуменом Валерием знали друг друга, но виделись довольно редко. В 1980 году с митрополитом Зиновием побывали в Ожоге.
В середине девяностых годов неожиданно отец Валерий, который к тому времени был архимандритом, разыскал меня через своего духовного сына, вызвал в Ожогу и помог решить очень важную для меня проблему. После этого я стал ездить к нему как к духовнику: до 2000 года из Москвы, а затем – из Новосибирска.
Батюшка был кладезем церковной премудрости. На светские темы он беседовал редко, поскольку вся его жизнь с раннего детства прошла в монастыре. Часто он говорил: «Все, что я умею, я делаю так, как было у нас в Почаеве». Поражало его знание церковной истории, житий святых и особенно российских подвижников благочестия. Мы с ним ездили в паломнические поездки по Липецкой епархии, где в свое время подвизались некоторые из них. Сам батюшка никогда не признавал себя старцем, наоборот, часто, давая совет, говорил: «Вы можете не запоминать то, что я вам говорю и не исполнять».
Тайно отец Валерий принял схиму с именем Серафим. Я как-то поинтересовался у него, почему столько старцев было именно в Почаевской Лавре: была ли там какая-то особенная старческая школа, как в Оптиной Пустыни, или старшие монахи обучали младших. Отец Серафим отвечал: «Нет, кто стремился, тот все получал, а кто не стремился – тот ничего и не получал».
На серьезные богословские темы он старался не разговаривать. Когда я задал ему как-то раз один серьезный богословский вопрос, он ответил: «Я не знаю».
Около него жили человек шестьдесят мужчин и женщин. Считалось это общиной, но впечатление было как от богадельни, потому что он любил собирать убогих: горбатеньких, хромых, слепых, стариков, от которых отказались родственники, или одиноких. Батюшка молился за своих послушников и послушниц, руководил их духовной жизнью, проводил регулярно постриги. Это был сельский монастырь. Молодые девушки пели на клиросе, трудились на огороде, а старушки выполняли посильную работу. Но у них было принято вычитывать все правило по монастырскому чину. За трапезой читались жития святых.
Отец Серафим много заботился о храме, часто проводил ремонт внутри и снаружи, много хлопотал об устройстве артезианской скважины. Деревянный домик, который он построил для сестер, два раза горел, поэтому он решил построить большой кирпичный двухэтажный корпус. 23 сентября 2005 года, уже после его кончины, здесь учредили новый епархиальный монастырь.
До самой своей кончины он был большим любителем книг. Но не все из них принимал. Однажды ему предложили прочитать жизнеописание одного известного современного подвижника, но батюшка спрятал руки за спину и даже не стал брать книгу в руки: «Вы дайте ее отцам, – сказал он, – если они разрешат мне, то я прочитаю».
В другой раз, когда к нему приехали духовные чада одного старца, решившие издать воспоминания о своем наставнике, отец Серафим грозно посмотрел на них и сказал: «Уезжайте отсюда сейчас же. Это был не старец, а просто болящий человек. Я знаю о нем много, но, если даже и расскажу вам, вы все равно этого не напечатаете».
Батюшка переживал о том, что люди часто не исполняют чего-то, необходимого для духовной жизни. «Матушки, – укорял он своих послушниц, – если вы так будете относиться к духовной жизни, то вы никогда не спасетесь».
Сам он был большой молитвенник. Одна женщина на себе испытала силу его молитвы. Как-то раз она обратилась к нему за помощью: в ее семье постоянно, много лет были скандалы. После молитвы отца Серафима – причем она приезжала всего один раз! – я специально интересовался – семья стала дружной, скандалы прекратились.
Он очень одобрял старца Троице-Сергиевой Лавры архимандрита Кирилла (Павлова). «У отца Кирилла все правильно!» – говорил он. Больше батюшка ни о ком так не отзывался. А вот когда его спрашивали о других старцах, широко известных, уважаемых, он только опускал голову и качал ею, вероятно, не желая никого осуждать. Несмотря на то, что он жил в селе Ожога, он, видно, знал, кто ведет правильную духовную жизнь.
Принимал он всех, кто к нему обращался. Когда чувствовал духовную близость с пришедшим человеком, то говорил: «Да я как будто всю жизнь вас знаю!» Мог прийти, разделить трапезу, долго беседовать. Если же приезжие были из тех, кто не стремится к духовной жизни, батюшка просил: «Покормите их и сразу же отпустите». Беседы с такими людьми он не проводил, только благословлял – и все.
Ночью он почти не спал, – болел, но любил, чтобы ему читали жития святых, исторические книги. Утром только немного подремлет, и начинает вести прием скорбящих, всех, кто приходил к нему со своими проблемами.
Пока мог, отец Серафим ходил в храм, потом ему сделали радиоприемник, чтобы он по радио слушал службу, в келье.
Во всех близлежащих селах он восстановил храмы, отдавая для этой цели все пожертвования, которые к нему поступали. Регулярно помогал он и своим духовным чадам, живущим в миру: отправлял им на машине хлеб, который выпекался в монастырской пекарне, фрукты, овощи со своего приходского огорода. Духовным чадам он был не только отцом, но и духовной матерью – это материнское чувство и есть самое главное для духовника.
Тех, кто «поскользнулся» в жизни, он никогда не ругал, а говорил так: «Падение может быть, но не должна быть падением вся жизнь. Упал, приобрел опыт, что это плохо – встань и больше не повторяй. Если враг раз посмеялся, это еще не страшно: пока человек жив, все можно исправить. А когда падение идет за падением – это уже нельзя назвать духовной жизнью».
Отец Серафим никого не обличал. Он просто начинал человеку что-то рассказывать вроде бы как о себе, но когда гость возвращался домой, то осознавал, что это все говорилось о нем… Таким образом батюшка подсказывал, что и как надо делать, какой грех живет в душе, как надо бороться с ним.
Мы не имеем такой благодати и духовного опыта, не можем правильно анализировать свои дела, поступки, мысли, ему же совесть других людей была открыта.

Фото из личного архива архиепископа Тихона

1)Детство старца.
Старец Василий родился в селе Большие Ключищи Симбирской губернии в 1845 году, в семье бедных поселян Даниила и Феодосии. Со смертью родителей Василий сполна испил горечь раннего сиротства. Го¬лод, холод и крайняя нужда заставили его наняться в пастухи обще-ственного скота. Работа была очень трудная, но давала возможность про¬кормиться. Грамоте мальчик так и не научился.
2)Семейная жизнь.
По достижении совершеннолетия Василий обзавелся семьей, женив-шись на бедной девушке Агафий. Она оказалась хорошей супругой -любящей, скромной и трудолюбивой, и вскоре подарила своему мужу заме¬чательную дочку Дуняшу. Но не долго Василий радовался семейному счастью, ибо нет на земле ничего постоянного. Когда дочери исполнилось три года, Агафья простудилась и отошла в вечность. Ради дочери Василий решил бросить пастушество и заняться кресть¬янским хозяйством, чтобы чаще бывать дома и самому воспитывать си-ротку.Сельское общество вошло в положение молодого вдовца и освободило его от прежней работы.
Василий быстро освоился в новой роли домохозяина и ухаживал за землей, огородом, домашним скотом, нянчил дочку, стирал и стряпал. Но вскоре на опыте убедился, что, несмотря на все старания, ему одному не прожить. Полевые работы по-прежнему заставляли надолго отлучаться из дома. Дуняшу приходилось нести к чужим людям, а избу запирать на замок. Василий понимал, что так долго продолжаться не может — всем соседям надоешь, а дело не поправишь. Нужно искать хозяйку. Надумав жениться во второй раз, Василий оказался в трудном положении. Кто пойдет замуж за вдовца — бедняка, да еще с малюткой-дочерью? Разве толь¬ко та, которая сама попала в тяжелую ситуацию…
3)Новая супруга.
Таковая нашлась. Это была бойкая, молодая, красивая вдова — Наста-сья Ивановна, которой была внебрачная дочка Устинья.
Настасья Ивановна оказалась для Василия доброй супругой. Искупая свой прошлый (может быть, и невольный) грех, она смирилась, все силы отдавала ведению домашнего хозяйства и, сохраняя верность мужу, ода¬ривала его ласковой привязанностью.Зажили они на редкость ладно и хорошо. Вскоре родилось у них и славное дитя — дочка Анюта.
4)Приход к вере.
Василий стал даже бояться за свое вновь обретенное счастье: не зати-шье ли это перед новой ужасной бурей? Не пошлет ли Господь очередное испытание? Сколько раз убеждался Василий в непрочности всего земного.
Лишь сердце подсказывало: источник всей жизни и благополучия -Господь Вседержитель. Приблизься к Нему, и Он одарит тебя милостью и любовью и укрепит твое земное бытие.
И вот, почти охладевший к вере, Василий все чаще стал посещать в свободные и праздничные дни один из местных храмов (село Ключищи было большое, расположено на главной проезжей дороге и имело два храма с особыми причтами).Встав рано утром, Василий спешил в церковь, где молился о всех своих сродниках, об усопшей Агафий, каялся в содеянных прегрешениях и про¬сил Бога продлить милосердие к тем, за кого так болела его душа.
5)Просветители Василия.
Старцу помогали: юродивый Михаил Семенович,другой старец — Иван Филиппович-был простецом и отличался удивительной прозорливостью. А старица-девица Варварушка являла собой образец необыкновенного милосердия. Были и другие люди Божий, у которых можно было поучиться благочестивому житию.Постепенно Василий стал возгревать в себе молитвенный дух. Это давалось ему нелегко. Надо было сильно нудить себя, трудиться и тер¬петь. Видя его постоянство и всегдашнее сердечное горение, Господь од¬нажды дал ему воочию вкусить неизъяснимую сладость молитвы, которая часто посылается ревнителям благочестия не ради их заслуг, а для того, чтобы пробудить в них непрестанное тяготение к Богообщению.
6) Лучше беседы с Господом нет ни чего.
С той поры все земные утехи отошли у Василия на второй план. Лучше беседы с Господом он ничего не хотел знать. Молитвенное прави¬ло его было несложным; он был неграмотен и знал по памяти лишь основное: «Отче наш…», «Царю Небесный…», «Богородице Дево…», «До¬стойно есть…», «Символ веры», Иисусову молитву, и т.д. Особенно любил Василий взывать к Царице Небесной и к святителю Николаю, архиепис¬копу Мир Ликийских, чудотворцу — молниеносному заступнику и хода¬таю всех православных христиан. Часто призывал архистратига Божия Михаила со всеми Бесплотными Силами; обращался и к своему соимен¬ному святому покровителю.
7)Необычный гость.
Господь, видя смирение и молитвенность старца, открыл ему такое, о чем и помыслить страшно и что описывается только в Житиях некото-рых великих Божиих угодников. Однажды в ночной тишине, когда все домашние спали, Василий по обыкновению молился, изливая перед Госпо¬дом свои просьбы. Внезапно он был поражен необычайным светом -перед ним явился боголепный Старец — сам святитель Николай, который, обратившись к Василию, сказал: «Идем со мною!»
8)Происходящее в аду.
Каких только видов мучений здесь не было — этого нельзя было выра-зить ни одним человеческим языком, ибо любое описание будет лишь слабым подобием действительности. Одни грешники находились на льду в жутком холоде; другие — в разных положениях были скованы льдом; третьи — стояли под напором сильнейшего осеннего ветра; четвертые — во власти зимней пурги с непрерывно летящим снегом и воющим ветром; пятые — находились в огненном пламени: кто по пояс, кто по шею, а некоторые — черные, как уголь, — и вовсе были погружены с головой; шестые — кипели в какой-то клокочущей черной массе, подобной асфаль¬ту или смоле; некоторые были связаны, скорчены или подвешены. Кру¬гом непрестанно шныряли демоны и нещадно избивали всех, кто попадал к ним….
Увидел я среди мучившихся грешников и одного близкого мне поселянина — горького пьяницу, еще живущего на земле, но душой уже ввергнутого в ад.
Многие и вовсе незнакомые мне души просили не забывать упоминать их в молитвах. Долго я пробыл там, много слышал просьб от скорбящих, много видел страшного и ужасного…
— Когда свт. Николай выводил меня из ада, демоны вновь обступили нас у выхода и, злобно крича, бросали мне в лицо страшные угрозы: «Не вздумай рассказывать кому-либо о виденном, иначе растерзаем тебя и отплатим тебе так, что не рад будешь. Помни это!»
9)Происходившее после посещения ада.
…Кое-как я поднялся, ноги мои дрожали, в теле чувствовалась разби-тость, адский смрад словно застрял в моих ноздрях, и началась неукроти¬мая рвота. Четыре дня не мог я принимать никакой пищи, так как все еще ощущал адское зловоние.
10)Раскрытие своей тайны.
Некоторое время спустя, немного поправившись, Василий решает от-крыть свою тайну людям. Надеясь на Божию помощь, он стал приглашать к себе тех поселян, чьих усопших родственников он видел в аду. Теперь Василий ничего не скрывал и подробно рассказывал о страшных мучениях грешников. Он просил живых оказать сострадание и помочь умершим милостыней и литургийным поминовением. Многие, даже са¬мые равнодушные и беспечные из поселян, встрепенулись и приняли сло¬ва старца близко к сердцу.
11) Вторичное посещение ада.
Через некоторое время Василий задумался о том, как изменилась участь тех, за кого приносились молитвенные труды. Долго просил он Господа открыть ему это. И Господь внял воплю старца, хотя и не сразу. Ведь полученное легко так же скоро и теряется, а добытое тяжелым, долгим трудом и хранится намного дольше.
Однажды, во время напряженной ночной молитвы, Василий вновь нео¬жиданно для себя очутился в пределах ада. Он узнал прежнее место, но многих его обитателей здесь уже не было.В этот раз Василий узрел и нечто новое для себя. Вся область разнооб¬разных мучений разделялась как бы на две части. В одной из них -собственно аде — страдают такие грешники, которые не считают Бога виновником своих несчастий. Они не теряют надежды на благое измене¬ние своей участи ради совершения по ним Святейшего Таинства Евхари¬стии, молитв Святой Церкви и милостыни, поданной в память о них живыми. И так — вплоть до Страшного Суда.
12)Последствия после увиденного.
Очнувшись после вторичного посещения ада, старец Василий не мог, как и раньше, принимать пищу и питие в течение четырех дней. Въев-шийся в организм «смрад преисподней» выходил очень медленно. Все повторилось так же, как и в первый раз: Василия тошнило, рвало, его тело ныло от боли, и он снова занедужил и слег в постель.
13) Картина ада.
Как-то раз Василий оказался среди погрешивших против Святаго Духа. Он увидел страшную участь творцов и проповедников лжерелигий, вождей сектантства и изменников Христу, всех лютых богоборцев, богоненавистни¬ков и самоубийц. Велико их число, и все они находятся рядом с сатаной. Безобразия их неописуемы, смрад, исходящий от них, превосходит даже адское зловоние. Они черны, покрыты язвами, всегда в нечистоте и в испраж¬нениях. Охваченные огнем, они скрежещут зубами, и их поедают черви.
Видел я основателей и других религий, и все они также неимоверно страдают».Василию были показаны мучения Ария — хулителя Сына Божия, Ма¬кедония — хулителя Духа Святаго, Нестория — хулителя Пренепорочной Девы Богородицы и иных еретиков, в том числе и Лютера — основателя протестантства, отца «немецкой» веры.
14) Жизнь в молитве.
Старцу было явлено будущее двух его родных дочерей.Они еще беззаботно жили в отцовском доме, но Василий, к своему неописуемому ужасу, увидел их души в аду! Ему была указана и причина их падения, о которой он решил поведать девушкам. Но предупреждение, к величайшему горю старца, не принесло желаемого результата, и жизнь дочерей закончилась трагически.
15) Молитвенный подвиг.
…Между тем, извещенный в видении о судьбе родных дочерей, старец Василий решил усугубить свой молитвенный подвиг. С этой целью у местного кузнеца были заказаны тяжелые, скованные из толстого железа вериги, которые Василий собственноручно заклепал на себе и носил, не снимая, до самой смерти. О веригах никто из домочадцев не знал, но долго недоумевали, отчего родительская рубаха всегда была в сплошной крови и гное. Молитва старца теперь сопровождалась непрерывным плачем. Слезы лились потоком, орошая старые, утружденные бдением глаза. В такие минуты душа Василия обнимала не только своих непосредствен¬ных близких, но и всех тех, кто когда-либо просил его помолиться и ходатайствовать за них перед Богом. Василий не мог забыть неотступных просьб живых и усопших и благодарных откликов от всех, получивших отраду и утешение.
16) Жигулевские горы.
Как-то раз под осень старец вознамерился покинуть село и удалиться в затвор, Василий с помощью надежного человека тайно переправляется в Жигулевские горы и поселяется в одной из многочисленных пещер.
Наступила зима. Старец непрестанно молился и отдыхал лишь при крайнем изнеможении. Диаволу стал несносен под¬виг отшельника. Он со всей злобой ополчился на старца, яростно нападал на него и жестоко мстил. Пока горела лампада перед св. иконою, освещая мрачные своды пещеры, подвижник держался и отражал вражеские приражения. Но вот масло иссякло, и в наступившей тьме, демонские удары стали непереносимы. С великой скорбью он ушел из затвора и вернулся в свою келью.Через год Василий снова собрался зимовать в жигулевской пещере. В этот раз он захватил большое количество лампадного масла, но его опять не хватило. И Василий навсегда вынужден был покинуть ставшую для него дорогой пещеру из-за невыносимой брани с демонами, которые нещадно осаждали подвижника в окружавшей его непроницаемой тьме. Господь, как чадолюбивый Отец, смирял старца и оберегал его от возноше¬ния, посылая непреодолимые препятствия и тяжелые испытания.
17) Конец жизни.
Васи¬лий Данилович до конца жизни продолжал свой молитвенный подвиг. По рассказам домашних, «молился он непрестанно, был ласков, никого не обижал и не оскорблял».
1 мая 1920 года старца не стало. Прожив на земле 75 лет, он мирно предал свою душу Господу. Только на смертном одре ближние узнали о том, что их отец носил вериги. Последние так срослись с телом, что снять их было невозможно. В них и похоронили блаженного старца на деревен¬ском погосте в с. Анненково.

Подвижники благочестия — это праведники, люди святой жизни, мученики и исповедники за Христа, еще не прославленные Церковью в лике святых.

На Руси всегда любили и почитали блаженных. Само слово какое замечательное – блаженный! Мы ведь хотим спастись, то есть обрести блаженство в Царствии Небесном, и люди блаженные для нас как посланцы нездешнего мира, как его чистое и тихое дыхание. Глядя на них, начинаешь лучше понимать важнейшую заповедь блаженства: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное». Нищие духом – это самые свободные люди на земле. Им, кроме Бога, ничего не надо, действительно ничего, и это поразительно. Такую свободу духа невозможно подделать, невозможно сыграть, и настоящий блаженный узнается именно по ощущению его очевидной несвязанности ни с чем из обыденной жизни. Вот уж кому действительно свойственна, по слову Николая Бердяева, «абсолютная бытовая свобода», так это блаженным. Блаженный, словно капля освященного масла в воде – освящает воду, пребыват в ней, но при этом с водой не смешивается. Без таких людей церковная жизнь неполна.
Священник Александр Шумский

«Среди духовных руководителей, — пишет Алексей Львович Беглов в своем труде «Старчество в церковной традиции», — можно выделить следующие категории: 1) Монахи, облеченные священным саном: преподобный Серафим Саровский, преподобный Паисий Величковский, старцы Оптиной пустыни, преподобный Гавриил (Зырянов), старец Седмиезерной пустыни и позднейшие зосимовские старцы; 2) Монахи, не имеющие священного сана: преподобный Зосима (Верховский) и его наставник — преподобный Василиск. Здесь же должен быть упомянут и наставник, имеющий лишь постриг в рясофор — затворник Георгий Задонский; 3) Женщины-монахини: схимонахиня Ардалиона и игумения Арсения (Себрякова); 4) Старцы-святители: исключительно почитаемый в зосимовской традиции Игнатий (Брянчанинов) и Феофан Затворник; 5) Некоторые белые священники: отец Петр Томаницкий; 6) Наконец, подвижники, не имеющие ни пострига, ни сана, то есть миряне: Иван Иванович Троицкий.
Старцы — монашествующие священники — наиболее распространенный тип наставников в новейшей истории старчества, а старцы — монашествующие, не облеченные саном — самый древний тип руководителей (как это показал В.И. Экземплярский). Наставницы-монахини менее известны. Принципиально они ничем не отличаются от предшествующей категории старцев — монашествующих, не облеченных саном. Наибольшее внимание привлекают последние две категории старцев — белые священники и миряне, тем более, что каждая из них в приведенном списке представлена только одним духовным наставником (иерей Петр Томаницкий и И.И. Троицкий) .

Иерей Петр Томаницкий,
Христа ради юродивый, блаженный старец

Христа ради юродивый блаженный старец иерей Петр Томаницкий (ок. 1782 — †1866) был подвижником трагической судьбы. Будучи священником приходской церкви в Иерусалимской слободе города Углича, он подвергся настоящему гонению со стороны собственного причта, поскольку требовал бескорыстного и тщательного исполнения обязанностей. Конфликт этот продолжался несколько лет. Отца Петра пытались отравить, после чего он страдал расстройством психики. В конце концов это обстоятельство стало причиной его увольнения в 1814 году от должности и лишения священнической грамоты. После этого отец Петр уже не служил, но нес подвиг юродства, а с начала 1850-х годов — и старчества. Таким образом, духовное руководство в жизни отца Петра не совмещалось с духовническим служением: как лишенный священнической грамоты, права совершать таинства он не имел. Тяжкие жизненные испытания, выпавшие на его долю, сделали его опытным и глубоким руководителем. Очевидно, что отец Петр был исключительным явлением среди русских старцев, столь же исключительным, как и старец-мирянин Иван Иванович Троицкий.

А.Л. Беглов «Старчество в церковной традиции»

Отец Петр родился в 1782 г., в семье причетника Якимовского погоста Угличского уезда. Воспитание он получил в Ярославской семинарии, и в 1807 г. рукоположен священником во Входо-Иерусалимскую церковь близ Углича.
В 1812 г., совершая литургию, о. Петр был испуган ложною вестью о приближении к Угличу французов, и с ним начались припадки падучей болезни. Около года пролечился он от этой болезни в Ярославле. В начале 1814 г. он снова заболел, и его поместили в дом умалишенных в Ярославле, а когда он вернулся в том же году домой, его отставили вследствие болезни от должности священника и отобрали священническую грамоту.

Но именно с этого времени начинается известность его как подвижника терпения и прозорливого.Он знал, что у каждого на сердце, и к нему за советом стекалось множество посетителей.

Болезнь все продолжалась, средств на лечение не было, и с согласия его жены, отец его задумал отправить его в Ярославскую градскую больницу. Долго не соглашался на это о. Петр, но дело получило неожиданный оборот. Полицейский чиновник, таивший месть на о. Петра, который раз обличил его, поймал его на дороге, привел в полицейский дом и жестоко наказал розгами.

По утру этого дня о. Петр, поднявшись от сна, сказал своей жене: «Ксения Ивановна, какая ныне баня мне будет славная!» А, когда она ему возразила: «Что ты, батька, давно ли парился?» — он подтвердил: «Жаркая будет баня!»
Граждане угличские сочли себя жестоко оскорбленными этим поступком с о. Петром. Они начали дело. Назначено было по Высочайшему повелению следствие. Против воли о. Петр был вызван в Ярославль для дачи показаний. Но он ничего не отвечал на предложенные вопросы, только пропел тропарь Преображению Господню. Затем о. Петр был оставлен в Ярославле для освидетельствования его болезни и опять помещен в дом умалишенных. Обращались здесь с ним жестоко. Наконец, по ходатайству родственников и при помощи расположенных к о. Петру угличских граждан, было получено разрешение начальства водворить его на родину. Он оставался здесь до конца жизни.

Слава о его прозорливости и мудрости духовной все распространялась, и к нему шло множество посетителей из самых разнородных слоев общества. Иногда приходили к нему с дурными намерениями и ради праздного любопытства вызывали его на спор, смеялись над ним. Он или молчал или обличал их, высказывая их тайные дурные дела, намерения и мысли. Когда эти обличения не вызывали в посетителях раскаяния, он начинал кричать, рвать на себе волосы, раздирать рубашку. Иногда, предсказывая пожар, он бегал полуобнаженным по тем улицам, где будет пожар. За это полиция его преследовала.

Чтобы удержать его от таких поступков, вредных для его здоровья и навлекавших на него месть обличаемых, родные в течение 15 лет приковывали его к стене, чему он не противился. Иногда он даже сам, чувствуя сильное душевное волнение, просил домашних связать себя или сам приковывал себя к стене.

С людьми, относившимися к нему искренно, о. Петр обращался ласково и предупредительно; предваряя их вопросы, предсказывал им успехи или неудачи в их делах, давал им духовные советы и наставления. К тем, кто ехал издалека, он выходил далеко навстречу, прежде чем его о них предваряли, объявлял им, зачем они приехали, и давал им нужный совет или предостережение.

Иногда пред посетителями он говорил, не обращаясь ни к кому лично, а точно к постороннему, ему одному видимому лицу. Слушатели ловили в его речах то, что относилось к ним, изумлялись его прозорливости. Не одними словами, но и знаками он вразумлял приходящих, возлагая разные послушания. Так, одного о. Петр посылал в кузницу сковать вещь, кому принести что-нибудь с недалекого берега Волги. Иных заставлял при себе читать, петь, писать, или давал какие-нибудь маленькие работы, все имевшие назидательное значение. Сам он любил выделывать разные вещи из дерева, камня и железа и раздавал их посетителям вместо ответов на вопросы и недоумения. С достойнейшими о. Петр любил петь церковные песни, особенно же «О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь».

Когда посетители приносили о. Петру деньги и вещи, нужные в хозяйстве, он предугадывал, кто принес к нему с усердием и приобретенное честным трудом. Иначе он совсем не принимал их и даже ценные вещи бросал в печь. Он обличал в недобросовестности людей, которым было поручено передать ему вещи и которые или утаивали их у себя или приносили из дому только часть их. Все получаемое о. Петр раздавал бедным, а остатки лишь домашним, которые его на это и содержали. Жизнь о. Петр всегда вел суровую, спал не на кровати, а на простой лавке, подкладывая себе под голову кирпич. Чтоб лишить чай приятного вкуса, клал в чашку прядь льна.

На 85-м году закончилась подвижническая и многострадальная жизнь о. Петра Алексеевича Томаницкого. Он скончался в начале сентября 1866 года, напутствованный Св. Тайнами. У гроба служились по желанию граждан непрерывные панихиды, при самом многолюдном стечении народа. Для погребения тело привезено было, как то завещал покойный, в Рыбинск, в женский Софийский монастырь. Этот монастырь был устроен по предсказанию, наставлению и благословению о. Петра. Погребальное шествие было торжественно встречено за заставою крестным ходом.

В день погребения знаменитый проповедник о. Родион Путятин произнес следующее слово:

«Вместо последнего целования, приидите, братие и сестры, отдадим наш поклон умершему отцу Петру и помолимся о упокоении души его. Редкие из людей пользуются таким почтением, каким пользовался покойный о. Петр, которого гроб теперь перед нами, — очень редкие.

В последние сорок лет девяностолетней его жизни, у него, может быть, до сотни тысяч перебывало народа людей всякого звания, состояния, образования. И приходили к нему не близкие только, но и из дальних мест, и приходили не за советом только и наставлением, а просто так — только взглянуть на него, только посидеть у него, поклониться ему, получить благословение от него. А какое к нему почтение, теперь умершему. Как святыню встретили здесь его гроб, и как отца своего родного стеклись все проводить его в могилу.

Чем заслужил он такое почтение? Что заставляло всех особенно прибегать к нему за советами, за наставлениями, за утешениями? Думаю, тем, что он был человеком большого ума, далеко видел, был прозорлив. Да, он был одарен прозорливостью, дальнозоркостью. Он знал, что кому сказать, как сказать; знал, кого к себе принять, кому отказать, знал, когда перед кем ему молчать, когда перед кем ему говорить. И потому-то он и молчанием своим говорил поучение и отказом своим давал вразумление.

При такой прозорливости, дальновидности, он всегда, можно сказать, днем и ночью, имел в мыслях одно: что одно? — Чтобы всякого приходящего чему-нибудь научить, чем-нибудь вразумить, как-нибудь и чем-нибудь утешить, успокоить. От того-то он мало говорил, а больше молчал, слушая и обдумывая. Дальновидных людей на свете немало, но те далековидящие смотрят вдаль для того, чтобы как-нибудь поскорее, прежде других что добыть, получить для себя, чем воспользоваться, завладеть. А покойный о. Петр, забывая себя и свое, зорко всматривался во все, внимательно вслушивался всегда — для того только, чтобы другим понужнее, пополезнее что сказать, других повернее как вразумить, наставить, поскорее утешить, получше успокоить.

Так поминайте иерея Петра, и ради него Господь помянет вас. Аминь».

Е. Поселянин «Русские подвижники XIX века»

Великий раб Божий Иван Иванович Троицкий,
странник, старец-мирянин, духовный писатель

Великий раб Божий», как наименовали его издатели его писем, Иван Иванович Троицкий (Спасский по отцу. В учебных заведениях духовного ведомства фамилии учеников часто менялись, например, в случае, если в заведении были однофамильцы) родился 21 июня 1828 г. в семье священника села Любегощь Тверской губернии. Он закончил Тверскую духовную семинарию и желал посвятить себя монашеству. Но родные требовали, чтобы он женился и определился на приход. Это заставило Ивана Троицкого покинуть родной дом и какое-то время служить домашним учителем. В 1850 году он стал ближайшим учеником старца иеромонаха Адриана Югского. Однако старец не благословил его поступать в монастырь, сказав: «Тебе здесь не дадут свободы для истинного пути, а Бог готовит тебя для многих скорбных сердцем». В этих словах мы слышим суровый приговор тому положению, что существовало во многих русских монастырях синодального периода.

С этого момента И.И. Троицкий жил под непосредственным руководством отца Адриана, ежедневно приходя в монастырь и встречаясь со старцем. После смерти наставника за советом к Ивану Ивановичу стали обращаться многие духовные дети старца, с которыми у него завязалась обширная переписка. В этот период Иван Иванович вел образ жизни, который сам называл странническим — странствовал более пятидесяти лет. У него не было своего дома, и несколько раз в год он менял место жительства, переходя от одних духовных детей к другим. Очевидно, так в особых условиях своей жизни он стремился реализовать обет нестяжания. В 1860-х гг. он помогал в организации женских монастырей в Рыбинске и Бежецке, во главе которых стояла духовная дочь отца Адриана, а в числе монахинь было много духовных детей Ивана Ивановича.

В 1861 г. он издает письма старца, позднее участвует в составлении его жизнеописания. При участии И. И. Троицкого изданы: Руководство к духовной жизни старца Адриана Иеромонаха, подвижника Югской Дорофеевой пустыни, – или в вопросах и ответах на разные случаи и нужды Христианской жизни переписка старца с лицами всякого возраста, пола и звания, пользовавшимися его душеполезными советами. Т. 1–2. СПб., 1861г. (частично переиздано: М. – Рига, 1995); Сказания о жизни и подвигах старца Адриана, иеромонаха Югской Дорофеевой общежительной пустыни. Собрано из достоверных источников, – рассказов очевидцев, близких старцу, и записок разных лиц, преданных старцу, – тщанием Настоятельницы Бежецкой Благовещенской Общины, лично знавшей Старца, Монахини Софии. М., 1885.

Перед смертью Иван Иванович приобщался в городе Рыбинске, в любимом им Софийском женском монастыре. Затем, больной, в сопровождении духовника уехал в Москву. Там остановился у незнакомых людей. Хозяйка этого дома, обеспокоенная его болезненным состоянием, боялась, чтобы не случилось с ним несчастья, но Иван Иванович ей сказал: «Не смущайся, матушка, за то у тебя Ангелы будут пребывать шесть недель в доме, а за мною приедет из Бежецка Феодор Феодорович (знакомый купец)». После этого больной, несмотря на крайнюю слабость, пошел ко всенощной, откуда его привели в бесчувствии. Проснувшись в семь часов утра на постели, больной спросил: «К какой обедне благовестят?» Ему ответили: «К ранней: полежите до поздней, мы вас разбудим». Больной вторично заснул, но больше уже не просыпался. Извещенный о смерти старца купец Феодор Феодорович приехал в Москву и перевез тело в Бежецк, где и похоронил его на городском кладбище.

Могила И.И. Троицкого расположена справа у входа в Спасо-кладбищенский храм. Рядом похоронен строитель храма протоиерей И.И. Преображенский, который при жизни был в тесном духовном общении с странником Иоанном и неоднократно совершал с ним паломничества по святым местам.

Как видим, И.И. Троицкий — это опытный духовный наставник, известный писатель, старец-мирянин, прошедший школу послушания, в своем личном подвиге ориентированный на монашество. Лишь непростые обстоятельства его жизни и современной ему церковной действительности не позволили Ивану Ивановичу принять постриг.

Подготовил протоиерей Ярослав Шведов

Иерей Александр Ребячьих,
Христа ради юродивый

Юродивые — сонм святых подвижников, избравших особый подвиг — юродство, подвиг изображения внешнего, т.е. видимого безумия, с целью достижения внутреннего смирения. Юродство как путь святости реализует то противоположение мудрости века сего и веры во Христа, которое утверждает апостол Павел: «Никто не обольщай самого себя: если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтоб быть мудрым. Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом, как написано: уловляет мудрых в лукавстве их» (1 Кор. 3, 18-19), также: «Мы безумны Христа ради» (1 Кор. 4, 10).

Родился Александр Ребячьих в 1890 году в Архангельске, в богатой по тем временам семье. Отец его был известным в городе человеком. Ему, как единственному сыну (в семье росли еще 2 девочки — сестры батюшки), покупались все лучшие костюмы, которые появлялись в магазинах Архангельска. Но уже в юности все его существо тянулось к Богу, к вере и противилось всякой роскоши. Несколько раз сестры (одну из них он называл Лялей) почти насильно уводили его на танцы. Приведут и смотрят, кого брат танцевать пригласит. Он смеялся, рассказывая об этом: «Я самую бедную девочку выберу — и одета она плохо, и не смотрит на нее никто. А мне до чего же радостно на сердце от ее улыбки, довольного личика. Ляля домой в слезах прибежит, жалуется родителям: «Ну просто стыдно за него, мама! Что хуже, то и берет». Скоро перестали сестры меня по танцам водить. А я и рад». Первое, что он сделал, решив отречься от мира, в трескучий мороз босиком перешел Северную Двину — такое испытание себе выбрал. Ночь после этого на печке просидел, вся кожа с ног сошла, а мать под иконами плакала: «Матерь Божья, за что ты меня наказала сыном таким?» С тех пор ноги у него и покрылись незаживающими язвами. Отец даже бил батюшку несколько раз от отчаяния. Но он только молчал и молился — ни за что не хотел с пути Божьего свернуть.

В Архангельске он был рукоположен в священники, где и служил в соборе. Посадили его, как и многих других священнослужителей, за веру, хотя официально повод был назван другой. Злой человек написал на батюшку донос. Как ни плакали люди — прихожане того собора, как ни заступались, видно, так Богу было угодно. Около десятка лет провел в лагере на Колыме. На родину в Архангельск вернуться ему не позволили. Часто вспоминал тюремные нары в три ряда, на которых даже вытянуться в полный рост невозможно, голод, холод, бесконечные допросы. Несколько раз предлагали ему отречься от Бога, обещая в этом случае сразу домой отпустить. Но он жил с Богом, с Богом и умереть хотел.

Несмотря на странное свое поведение, умом он обладал здравым. По всей видимости, в юности получил блестящее образование. Достаточно было взглянуть на его каллиграфический почерк, послушать проповеди. Как-то его спросили об этом. Батюшка ответил односложно: «Образование, говоришь? Большое …».

В Бежецк он прибыл в 30-х годах ХХ века. Жил отец Александр на квартире у верующей старушки. Все его имущество составляло священническое облачение, бережно им хранимое, ветхий подрясник, сандалии и палка с набалдашником в виде лошадиной головы, на которой он скакал по городу. Нередко батюшка рылся в кучах мусора, и когда его спрашивали, зачем он это делает, он отвечал, что пока копается – акафист по памяти прочитает. Поздней осенью, когда на реке начинал вставать лед, отец Александр входил в полынью и стоял в ней пока не заледеневал его подрясник. Нужно ли говорить, как над ним насмехались люди, не понимавшие его подвига. Как-то епископ Григорий (Козырев), видя все нападки со стороны людей, ему посоветовал: «Отец Александр, перестань юродствовать, живи и служи как все». На что был получен ответ: «Неужели я тебя послушаю, если я родителей не пожалел».

Служил батюшка в Бежецке только раз в год, в день своего Ангела, в привезенном с собой облачении. В этот день невозможно было узнать в благообразном человеке с красивым голосом и даром проповеди того «безумца», рывшегося в помойке и скакавшего на палке.

После нескольких лет проживания в Бежецке, в конце 30-х годов ему была определена ссылка в г. Шарья Костромской области. Как он добирался, какие трудности выпали не его долю — неизвестно, но в Шарью он прибыл в 1943 году.

«Кто и когда первым встретил в Шарье странного человека в изношенной до дыр рясе, с кровоточащими язвами на почти босых ногах — до сих пор остается тайной. Известно, что появился отец Александр в самый разгар Великой Отечественной словно ниоткуда — лишь немногим духовным чадам открыл он историю своей жизни. Но весть о нем и молельном доме на улице Школьной разнеслась по Шарье и району в мгновение ока. Каждый день сюда приходили и приезжали люди, сохранившие в душе любовь к Богу, несмотря на царившее в стране безверие. Именно благодаря им, живым и ушедшим в мир иной, имя отца Александра, по всей видимости, обладавшего даром духовного провидения, не кануло в лету, не поросла травой и забвением могила его. Подробности жизни отца Александра в Шарье пришлось собирать по крупинкам. К сожалению, за давностью лет мало осталось людей, знавших и видевших его. Но даже те воспоминания, которые сохранились до дня сего (в том числе и переданные по наследству от родителей и родственников), свидетельствуют о труднейшем подвиге, который добровольно принял на себя отец Александр, по воле Божьей нашедший свой последний приют на нашей земле и похороненный в самом центре старого кладбища» — так пишет жительница Ветлужской земли об отце Александре.

С бежечанами отец Александр также поддерживал общение. В одном из писем он написал: «Умру, когда скажут «Победа!». В последнем письме он попросил прислать ему «рубашку», которая осталась в Бежецке. О какой «рубашке» писал отец Александр, поняли не сразу, и только после его кончины стало ясно, что он писал о своем священническом облачении, оставленном в Бежецке.

Хочется привести одно из воспоминаний, собранных в г. Шарья, об иерее Александре Ребячьих. Ими делится Маргарита Федоровна Замашкина:

«Фотография отца Александра и сейчас висит под иконами, доставшимися мне в наследство от мамы моей — Прасковьи Федотьевны Смирновой. Она хранила ее всю жизнь, как и память о батюшке. Непростой он был человек — Божий.

Появился отец Александр в Шарье году в 1943-м. Я в ту пору девчонкой была, лет 12-ти от роду. Жил он на улице Школьной в Ленинском поселке, на квартире у тети Наташи Хазовой. Дом у Хазовых был большой, разделялся на две половины. Одну из них и занимал батюшка. Много людей ходило сюда молиться, даже из других районов приезжали. В Шарье церкви не было.

Нам, ребятишкам, постоянно вертевшимся вокруг него, отец Александр казался тогда пожилым человеком, почти дедушкой, хотя было ему немногим за 50 лет. Наверное, из-за длинных волос и бороды, а также необычного вида. Ходил батюшка в старенькой рясе, зимой поверх которой надевал тонкий зипунок. На ногах ничего, кроме опорок — обрезанных валенок, не носил. А ноги у него больные были — в язвах все, которые почти постоянно кровоточили и гноились. Не помню, чтобы батюшка чем-то лечил их. Придет к нам вечером и прямо с порога маму мою просит: «Согрей, Паша, воды. Уж очень ноги-то болят». Да и как не болеть им, если на улице мороз под 30 градусов, а он почти босой. Погреет ноги — вот и все лечение.

На плече отец Александр носил тяжелую холщовую сумку с камнями и всякой всячиной, которую подбирал прямо на дороге. Зачем, мы не понимали. Странный он был. А на наши вопросы по поводу сумки отвечал всегда одно: «Грехи ваши ношу. Надо же кому-то».

С нами, детьми, он был очень ласков. Особенно сирот жалел. Заботился о них. Знал, в каких домах люди побогаче. Придет, постучит в окно палкой и требует: «Яиц давайте, крупы, масла». А утром перед школой завтрак для бедных ребятишек приготовит и зовет всех: «Заходите, детки, Боженька вам хлебушка да кашки послал». Для себя, похоже, ничего не оставлял. Ни разу с нами за стол не садился.

Не пускает мама меня с сестрой и братьями в кино — бедно жили, деньги редко у нас водились. А батюшка улыбнется: «Что, Рита, хочется в кино-то? Ну, на вот тебе копеечек. Бегите».

Он в доме у нас почти каждый день бывал. Молитвам учил. Я тогда все акафисты наизусть знала. Отдохнет немного и зовет меня: «Давай, деточка, акафист прочитаем — Божьей Матери или Николаю Чудотворцу». Чаще мы их пели. Голос у батюшки был удивительно красивый.

От недугов телесных избавлял. Один такой случай на моих глазах произошел. Ездила к нему молиться женщина из Мантурова — Шура Серова. Молодая еще, а на костылях. Вот однажды перед службой отец Александр говорит ей строго: «Бросай, Шурка, костыли, хватит уже». А та испугалась: «Да что вы, батюшка, упаду я». – «Не упадешь, бросай!». Шура глаза зажмурила, костыли бросила — и пошла, и зашагала. Ходила потом только с палочкой.

О прежней жизни отца Александра я ничего, кроме того, что родом он из Архангельска, не знаю. Правда, часто он мать свою покойную вспоминал — нежно очень о ней отзывался. И все повторял: «Вот закончится война, ни одной ночи у вас не ночую, уеду в Архангельск, к ангелам — архангелам». Мы, глупые, думали – на родину к себе отправится. А он через несколько часов после сообщения о победе умер. Родина его, видно, не на земле была.

Народу на похороны собралось столько, что ни на одном параде такого не видела. Часа два люди только прощались с батюшкой у могилы. Похоронили его на следующий же день, в 5 часов утра — боялись еще большего столпотворения.
А незадолго перед смертью своей отец Александр долго со мной разговаривал. И в разговоре бросил невзначай: «Я, Рита, на кладбище вашем памятник поставлю. Все ходить будете». Какой памятник имел он в виду — собственный или на братской могиле погибших воинов, которого в ту пору не было? По крайней мере, к тому и другому люди, действительно, ходят постоянно. Особенно 9 Мая, в День Победы и кончины дорогого нашего батюшки.

Долгие годы на могилке его горела лампадка, потом исчезла. Новую металлическую оградку и крест лет 10 назад поставила Любовь Ивановна Витушко — Люба Дудина (ныне покойная). Девушкой она была любимым чадом отца Александра. Старая деревянная оградка сгнила. А земля с могилки исчезает до сих пор так быстро, что едва успевают подсыпать. Лечатся люди и батюшку добрым словом поминают.»

Подготовил диакон Алексий Юдин
Использованы материалы журналиста газеты «Ветлужский край»
Марины Шатровой

Блаженный Гавриил Бежецкий

Блаженный Гавриил Иоаннович Рыженков, или Сапожилов, похоронен на старом городском кладбище справа от кладбищенского храма (ныне Спасский кафедральный собор). На надгробной плите сохранилась надпись: «Христа ради юродивый Гавриил Иоанович Сапожилов гражданин г. Бежецка преставился 1868 ноября 27 на 72 г. жизни. Память 26 мар.». Кроме того, на плите сохранился текст из послания апостола Павла: «Аще кто мнится мудр быти в вас в веце сем, буй да бывает, яко да премудр будет» (1 Кор 3. 18). По толкованию Блаженного Феофилакта, Архиепископа Болгарского: «Пусть отринет мудрость внешнюю, чтобы приобрести божественную; пусть ни о чем не умствует сам от себя, пусть не верит собственным доказательствам, но следует за Богом, как стадо за пастырем, и верует всему божественному».

Источниками сведений о нем являются жизнеописание иеромонаха Адриана Югского (кончину которого блаженный Гавриил предсказал) и устные предания жителей Бежецка. В жизнеописании иером. Адриана указана фамилия Гавриила Бежецкого — Рыженков, на надгробной плите другая фамилия – Сапожилов. По преданию, блаженный Гавриил Иоанович был богатым купцом, который раздав имущество нищим, принял на себя подвиг юродства Христа ради.

Вот как описывал жизнь блаженного Гавриила иеромонах Адриан Югский: «Труды, подвиги и неусыпность в жизни о Господе этого страдальца выше всякой похвалы. Проводя целые ночи в трудах и молитвах, он между прочими подвигами, имел обычай ночевать при гробах на кладбище; провалившаяся и пустая могила служила ему приятнейшим приютом для успокоения его молитвенной души. Жители города Бежецка с благоговением смотрели на изумительные труды его облагодатствованной души. При своем доме приютом для него служил большей частью чердак, где он день и ночь молился; от труда молитвенного, особенно когда сильно ударял себя в грудь, потрясался потолок, — что сильно отражалось и слышно было присутствовавшим в эту пору в доме. Своими пламенными и теплыми молитвами этот подвижник служил к спасению многих, прибегавших к нему с верою, для облегчения болезней душевных и телесных. Многие из посещавших этого подвижника из жителей города Бежецка были свидетелями чрезвычайных его дарований благодатных, особенно дара прозорливости на многие случаи их жизни. Память этого чудного гражданина града земного, преселившегося уже в вечные селения, между гражданами Бежецка священна». (Сказания о жизни и подвигах старца иеромонаха Югской Дорофеевой общежительной пустыни Адриана Югского. М.– Рига, 1995. с. 124-127.)

Путь юродивых Адриан Югский считал самым трудным: много таковым приходится до совершеннейшего успокоения переносить трудов, скорбей душевных и телесных и всякого рода лишений и огорчений от людей и от бесов. Таков род жизни Христианской, указанный Господом, чрез слова Апостольские: «буее мира избра Бог и: аще кто хощет мудр бытии в веце сем, буй да бывает яко да премудр будет». Без особенной воли Божией и Его благословения, без глубочайшего смирения, без покорности во всем и пламенной любви к своему Создателю, без готовности, в духе смиренномудрия, на всякого рода скорби и лишения, во славу Божию, без совершенства ума в мудрости духовной, самовольно принимать на себя вид юродства Богопротивно, дерзко и преступно. Одному молодому человеку, просившему благословения у старца на путь юродства, старец сказал: «…с какого ты ума-то сойдешь? Наживи прежде ума, да тогда и сходи со своего ума на Божий ум: ведь, и без того мы сошли с Божьяго-то ума на мирской и свой непокорный ум! Странничество и юродство не у всех, избравших оныя, — говорил старец, — бывают справедливы: много из таковых есть волков в овчей одежде; под кафтанами странническими и под личиною юродства не всегда скрывается ум Христианский. Часто враг приражается и к чистым по жизни, но гордым по уму, — какового искушения сохрани нас, Господи!»

В Бежецке говорят: «Если есть в чем нужда — иди и проси у блаженного Гавриила». Множество паломников, и в советское атеистическое лихолетье и в наше время посещали могилу блаженного Гавриила. Молились, испрашивая его помощи, и получали просимое. Приезжают паломники из Москвы, Санкт Петербурга, Твери и Тверской области. Засвидетельствованы многочисленные случаи благодатной помощи Христа ради юродивого Гавриила. Особенно отмечены случаи исцеления от различных недугов у его могилы.

В 1995 году, по благословению епископа Тверского и Кашинского Виктора, была предпринята попытка обрести мощи блаженного Гавриила. Летом были проведены раскопки могилы блаженного. При вскрытии могилы присутствовали настоятель Спасо-кладбищенской церкви протоиерей Александр Свитцов и игумения Бежецкого Благовещенского монастыря Антония (Егорова). Мощей обрести, к сожалению не удалось. В предполагаемом месте нахождения мощей был обнаружен гроб с останками и венком из электрического провода. В 1868 г. электричества не было. Видимо не было воли Божией на открытие мощей своего угодника в то время.

Среди верующих сохранилось предание, что во время бед, напастей и болезней жителей Бежецкого Верха надгробная плита на могиле блаженного Гавриила опускалась в землю так, что ее заливало дождевой водой. Тогда бежечане обращались с молитвой о предстательстве блаженного Гавриила пред Господом о помощи и заступлении и получали помощь. А плита со временем возвращалась в свое первоначальное положение.

На фото: могила Гавриила Рыженкова в Бежецке у Спасо-кладбищенского храма.

Александра Петровна Иванова.

Родилась 6 января 1931 года, в деревне Заподорье, Великолукского района, Псковской области. Преставилась ко Господу 28 июня 2007 года в деревне Леонтьевское, Калязинского района, Тверской области. Похоронена в селе Красное, Калязинского района, возле храма в честь иконы Казанской Божией Матери.
Проходила тяжелый подвиг Христа ради юродства, была наделена от Господа даром прозорливости. Выражался внешне этот дар в том, что маленькая, незаметная старушка подходила в храме к человеку и задавала какие-то нелепые и непонятные вопросы. Как правило, человек недоуменно отмахивался и отходил в сторонку от странной бабушки, стараясь побыстрей выбросить из головы неприятную встречу, как досадную случайность. Не тут то было. Слова, сказанные странной, неприметной бабушкой, почему то не выходили из головы, беспокоили, человек начинал понимать, что они имеют к нему непосредственное отношение, и от отношения к ним зависит его дальнейшая жизнь. Проще говоря, Александра обличала человека в его тайных грехах, о которых казалось бы никто, кроме него знать не мог. Обличала не прямо, а притчами, иносказательно, так, что даже если вокруг было много людей никто, кроме того к кому она обращалась не понимал их смысла, да и то не всегда сразу, а иногда спустя значительное время. Так же вместе с этим обличением, как правило в той же приточной форме, Александра предсказывала, какое наказание ждет человека за его грехи, и что надо сделать, чтобы этого наказания избежать, как исправить последствия греха. Сомневающиеся в божественном происхождении этого дара нередко были вразумляемы от Господа, многие видели во сне видения, в которых Господь показывал старицу как бы в образе святой, так как их изображают на иконах. Такие видения в основном и были посылаемы сомневающимся. Да и сам характер такого подвига должен был бы исключить всякие подозрения в прелести бесовской. Задача беса погубить человека, втянуть его во грех и утопить в бездне отчаяния. Усилия же Александры Петровны были направлены на то, чтобы помочь человеку осознать грех, покаяться и освободиться от власти греховных страстей. Задача, то есть, бесовской прямо противоположная. «По плодам их узнаете их» (Мф. 7:20).

Семья.

Мать и брат Александры Петровны.

Александра Петровна была старшим ребенком в большой семье. Было у ней две сестры, Мария и Татьяна и три брата, Иван, Дмитрий и Леонид. Дмитрий скончался во младенчестве. Мать Александры, Анна Александровна, трижды была замужем, дети Александра, Мария и Иван от первого брака с Петром Михайловичем Ивановым, Татьяна и Дмитрий от второго, с Василием Огиренко, которого Александра Петровна очень любила и даже иногда говаривала в детстве: «Не хочу быть Петровной, хочу быть Васильевной». Имя третьего мужа Анны Александровны неизвестно, замужем за ним она была недолго, уже в Бежецке.
Петра Михайловича еще до войны посадили в тюрьму, якобы украл он в совхозе какие то колоски, а Василия, отчима Александры, вместе со всеми оставшимися в селе мужчинами казнили немцы, пытали, а потом заживо сожгли. Когда фашисты уничтожили деревню, пришлось Анне Александровне с детьми скитаться в поисках жилья. В конце концов, после долгих странствий, поселились они в городе Бежецке, Тверской области.
Поскольку Александра была старшая, то пришлось ей с малых лет работать, помогать матери содержать семью. Из-за этого осталась она без образования. Сестра Александры, Татьяна вспоминает, что с детства Александра была очень серьезная, сосредоточенная, любила уединение и молитву. Очень любила церковь. Почти всю зарплату, а впоследствии пенсию жертвовала на храм, из за чего бывали конфликты с матерью и сестрами, которые считали это проявлением болезни и всячески старались воспрепятствовать этому. В конце концов конфликты привели к тому, что сестры поместили Александру в психиатрическую лечебницу, откуда иногда забирали ее, но потом снова и снова просили врачей поместить ее на лечение. Кончилось это тем, что сама Александра попросилась в интернат, куда она и была оформлена в 1996 году. Незадолго до кончины, была она переведена из интерната в областную больницу под Калязиным, где провела последние годы своей жизни и преставилась ко Господу.

Бежецкий период жизни Александры Петровны.

В юности Александра Петровна с матерью часто посещала святые места, подолгу жила в Псково-Печерском монастыре и Троице-Сергиевой Лавре, трудилась там, помогала по хозяйству, о чем часто сама рассказывала. Была она духовным чадом великого старца ХХ столетия отца архимандрита Павла Груздева. Часто о нем вспоминала, рассказывала, как он благословил ей четки и заповедал по ним вычитывать правило, так как была она почти неграмотная. Вероятно он и благословил Александру Петровну на тяжелый подвиг Христа ради юродства, который и сам проходил.

Архимандрит Павел Груздев

Здесь стоит заметить, что вообще в истории Русской Православной Церкви середины двадцатого столетия, особое место занимали юродивые и блаженные. Связано это было с тем, что в начале ХХ века, безбожной богоборческой властью, большая часть наиболее достойных представителей духовенства и монашества были расстреляны или отправлены в заключение. В это страшное время подвиг духовного окормления чад Православной церкви лег на плечи самых незаметных и не представляющих особого интереса для безбожной власти людей, блаженных и Христа ради юродивых.

(могила блаженного старца Гавриила, христа ради юродивого в Бежецке)

В Бежецке была целая плеяда великих рабов Божиих, Христа ради юродивых, среди которых наблюдалась как бы некая духовная преемственность, когда уходил один, на его место тут же приходил другой. Например Александра Петровна была в близком духовном общении с другим бежецким юродивым, Николаем, который, по ее рассказам, часто ночевал у нее, а она снабжала его одеждой и едой.

блаженный Николай, Христа ради юродивый

Во время жизни в Бежецке, Александра Петровна так же проходила подвиг старчества. Особое внимание уделяла она духовенству и монашеству, помогая духовным советом, молитвами и назиданием. Многие священники и монахи города Бежецка с любовью и благодарностью вспоминают светлый образ Александры Петровны.
Покойная матушка Амвросия, игумения Благовещенского Бежецкого женского монастыря, часто вспоминала такой случай: было у нее большое искушение, сильные вражеские помыслы о том, чтобы оставить обитель и перебраться в другое место. И вот, как то осталась она в храме, под праздник святителя Николая Чудотворца, и всю ночь провела в молитве, чтобы Господь ее вразумил, оставить ли ей это место или нет? Под утро двери храма открылись, вошла Александра Петровна и сказала, что уходить отсюда ей нельзя, нельзя оставлять этого святого места и святой обители, надо все терпеть, как бы ни было тяжело. Матушка при этом получила духовное утешение, вражеские мысли оставили ее.

Схиигумения Амвросия

Гостила как то в Бежецке блаженная старица Мария из Новгородской области, многие православные жители Бежецка часто посещали ее, ходили за советом и молитвой. Так же и Александра Петровна часто посещала старицу. Тут некоторые посетители, недовольные выходками Александры, жаловались на нее Марии и говорили что она больная. На что старица всегда отвечала: «она не больная, а Христа ради юродивая, не обижайте ее».

Браженная старица Мария Новгородская

Часто бывало, что Александра Петровна предсказывала события, которые впоследствии в точности сбывались, иногда скоро, а иногда много лет спустя. Все, кто общался с Александрой, отмечали удивительный дар прозорливости, которым она обладала. Как выше упоминалось направляем ей он был на то, чтобы помочь человеку осознать грехи и избавиться от власти страстей и бесов. Если человек сразу не понимал ее, то она обращалась к нему снова и снова, до тех пор, пока не достигала желаемого результата.
Не всегда говорила она притчами и юродствовала, иногда общалась просто. Например был такой случай. Взошла как то Александра на клирос и стала по своему обыкновению просить милостыню у певчих. Одна бабушка и стала ее ругать: «Что ты все выпрашиваешь у нас деньги, как тебе не стыдно, ты же пенсию получаешь!». А Шура просто так, тихо говорит: « Что ты меня ругаешь, я на эти деньги свечку куплю, буду за вас молится!». Бабушка та опустила голову и замолчала, стыдно ей стало!
Однако прохождение подвига Христа ради юродства в наше время это совсем не тоже самое, что прохождение его в средние века. Вот читаем мы например про подвиги Василия Блаженного и умиляемся, а представьте в наше время, приходите вы на Красную площадь и видите грязного, голого человека, бросающего камни в стены церквей, вызовет ли сейчас это у вас умиление? Скорее всего такая картина вызовет у современных людей только ужас и отвращение. А предсказать последствия такого поступка для самого юродивого можно не будучи прозорливым — помещение в психиатрическую лечебницу.
Александра Петровна к великому сожалению не избежала этой участи. Как уже говорилось почти всю пенсию Шура относила в Церковь, кроме того просила подаяние и эти деньги все тоже тратила на храм. Это очень раздражало ее родных, которые решив, что такое поведение является проявлением психического расстройства стали сдавать ее на лечение местную больницу. Но и когда забирали ее домой, обращались с ней очень плохо. Впоследствии сама Александра попросилась, чтобы перевели ее в интернат и сотрудники больницы, даже не известив родных, отправили ее в ПНИ «Ромашкино», под Кимрами, где почти полностью и провела Александра Петровна остаток своей жизни.

Ромашкино.

Бывший Свято-Троицкий монастырь в селе Ромашкино.

ПНИ «Ромашкино» размещается в разрушенном Свято-Троицком монастыре, главный Троицкий собор которого полностью разрушен, а в игуменском корпусе размещены палаты больных. Опекаемых там во времена Александры Петровны находилось около ста человек, персонал очень доброжелательный, к опекаемым относились как к родным. Интернат имел свое хозяйство, питание было хорошее. Неподалеку, в деревне Ильинское находится храм, куда опекаемых, с разрешения главного врача, Анатолия Максимовича, в воскресные дни по несколько человек отпускали на службу. Александре Петровне жить там нравилось и всем она была довольна. Да вот только директор интерната не всегда был доволен ее выходками и хулиганством, которые она по своему юродству продолжала совершать и там. Кончилось все это тем, что его терпение лопнуло и в 2003 году ее перевели в областную больницу, находящуюся в деревне Леонтьевское, под Калязиным.

Леон тьевское.

Последнее прижизненное фото Александры Петровны в Леонтьевском

Здесь уже пришлось Александре Петровне принять следующий подвиг, венчающий ее суровую, многострадальную жизнь, подвиг мученичества. Отношение к больным тут совсем другое, чем в интернате к опекаемым, существенное по сравнению с интернатом ограничение свободы, очень плохое питание и условия содержания. «Держат на хлебе и воде», как говорила сама Шура. При всем этом дух у нее всегда оставался радостным и спокойным. По слову апостола «всегда радуйтеся, непрестанно молитеся, о всем благодарите» (1.Фес. 5:16). На последних фотографиях хорошо видны полученные травмы, сломанный нос, закрывшийся совсем глаз. Здесь обнаружили у нее онкологическое заболевание, рак груди. Кроме того в последний год жизни Александра совсем ослепла. Преставилась Александра Петровна 28 июня 2007 года, отпевание совершалось на четвертый или пятый день по кончине, в храме в честь Казанской иконы Божией Матери, в селе Красное. Когда тело привезли в храм, настоятель, духовник Тверской епархии отец Леонид, склонился над телом и понюхал его. Несмотря на то, что тело пролежало в морге четыре дня, а морг в больнице это был просто бетонный сарай и тело там лежало на одеяле, прямо на полу, никакого запаха тления или трупных пятен на коже не было и в помине, а ведь на дворе стоял конец июня, самая середина лета. На погребении присутствовало всего два человека, священник, совершивший отпевание и водитель, сопровождавший его. Даже отец Леонид на это время отлучился по каким то своим делам. Место своего погребения Александра предсказала заранее. Когда ее спрашивали, задолго до смерти, где бы она хотела быть похороненной и предложили отвезти в Бежецк, то она ответила: «Никуда не поеду, здесь буду, меня преподобный Макарий у себя прописал!». Могила Александры Петровны Ивановой, великой подвижницы благочестия ХХ-ХХI веков находится возле придела преподобного Макария, Калязинского чудотворца.

Отпевание в храме Козанской Божией Матери

Могила Александры возле предела преподобного Макария Калязинского

Царство Небесное, вечный покой!

Когда бывает уныние — пой «Воскресную песнь» (Христос Воскресе») Александра Петровна Иванова 1931 — 2007