Home Для дома - для семьи Икона пафнутий боровский в чем помогает. Преподобный пафнутий

Икона пафнутий боровский в чем помогает. Преподобный пафнутий

by admin

«Святой Пафнутий молился, чтобы край, где он основал монастырь, никогда не процветал, оставаясь тихим и уединенным местом. И Бог услышал его».

Монастырь основан преподобным Пафнутием Боровским в 1444 году на возвышенности при впадении реки Истремы в реку Протву. После смерти Пафнутия игуменом монастыря стал его ученик, преподобный Иосиф Волоцкий, который вскоре, по причине нежелания братии принять общежительный устав, ушёл в Волоколамское княжество и основал новую обитель — Иосифо-Волоколамский монастырь.

Старец Пафнутий происходил от татар. Дед его был ханским баскаком, то есть послом, собиравшим дань. Дед принял Православие, крестился, ну а уже внук стал святым подвижником.

Нынешние строения обители строили в конце 16-го столетия, во время правления Бориса Годунова. Башни монастыря строил знаменитый Фёдор Конь, создатель укреплений Белого города в Москве, находившиеся вместо нынешнего Бульварного кольца.

Эти башни и стены многое повидали. Например, они помнят страшную резню, учинённую здесь поляками Яна Сапеги, которые шли на соединение с войсками Лжедмитрия II в июле 1610 года.

Зная о приближении врага, многие жители Боровска решили укрыться в монастыре, не надеясь на прочность деревянных стен городской крепости. Их защищали около восьми сотен стрельцов под командованием князя Михаила Волконского. Осада длилась десять дней. По легенде, полякам даже пришлось спешить своих знаменитых крылатых гусар, чтобы усилить колонны, идущие на приступ.

Но как всегда нашлись предатели, младшие воеводы Афанасий Челищев и Яков Змиев. Ночью на 15 июля они открыли ворота Тайницкой башни. Ляхи перебили почти всех, более десяти тысяч человек. Потери Яна Сапеги составили около пяти тысяч убитыми и ранеными.

Михаил Волконский был зарублен в соборе Рождества Богородицы, прямо у раки с мощами Пафнутия. По преданию, удар пришелся по шее, кровь из которой долго хлестала фонтаном, окропляя церковные камни. Рассказывают, что с тех пор каждую ночь на 15 июля кровавые пятна проступают на амвоне храма.

Сейчас на том месте, где находятся захоронения защитников монастыря, погибших при его захвате в 1610 году Лжедмитрием II и Сапегой, стоит Ильинская церковь.

Когда в Боровск вошло ополчение Кузьмы Минина, Тайницкие ворота замуровали. Самой башне дали второе название — «Башня измены». Её флюгером с тех пор стал не флажок, а жестяной петух — символ предательства (согласно Евангелию, апостол Петр трижды отрекся от Христа перед тем, как пропел первый петух).

Говорят, что июльскими ночами, усевшись у основания башни, можно услышать плач. Но никто не знает, плачут ли это ангелы, поминая отважного Волконского, или это голос младенца, утопленного когда-то в монастырском пруду своей матерью-монашкой из Рождественского монастыря, основанного ещё в XIV веке на востоке Боровска. От этого монастыря сейчас ничего не осталось, кроме, как утверждают местные, подземного хода, который соединял его с обителью Пафнутия.

На противоположной стороне монастыря стоит Оружейная башня, любимая Иваном Грозным. Царь жаловал монастырь, поскольку считалось, что именно по молитвам Пафнутия Господь послал Василию III наследника, то есть самого Ивана. Но на башню царя влекли не молитвенные размышления. Иван забирался туда с мешком, набитым кошками, а потом скидывал их по одной, не переставая удивляться, как это у этих тварей получается все время приземляться на лапы, да потом ещё и уползать после падения с такой высоты.

А вот сын Ивана IV, болезненный и богомольный Федор Иоаннович, любил обитель как раз за её святость. Пафнутий Боровский, канонизированный в 1547 году, считался великим чудотворцем, получившим этот дар ещё при жизни. Царь Федор даже хотел перенести столицу из Москвы в Боровск. Но бояре отказались. К тому времени образ Москвы как Третьего Рима уже утвердился в качестве основы государственной идеологии. А её формула гласила: «Два Рима падоша, а третей стоит, а четвертому не быти». Вот из-за этого «не быти» Москва и осталась столицей.

Главный монастырский храм Рождества Богородицы был построен в 1467 году и расписан знаменитым Дионисием, самым талантливым продолжателем традиции Андрея Рублева. Собственно, с росписей Боровского монастыря и началась его слава. Но отношения иконописца и игумена Пафнутия были непростыми — одаренный художник проявлял полное равнодушие к нормам христианского благочестия. Он не просто не соблюдал постов, но в их сроки позволял себе открыто вкушать мясо внутри монастырских стен.

И вот однажды, когда он принялся за аппетитный окорок, нашпигованный яйцами, терпение Всевышнего закончилось. Дионисий вдруг весь покрылся гнойными язвами. Кое-кто поговаривал, что болезнь наслал сам Пафнутий. Как бы там ни было, именно Пафнутий излечил Дионисия от хвори и взял с него обещание больше не нарушать церковную дисциплину.

К сожалению, росписи Дионисия не сохранились. По неизвестной причине во времена Федора Иоанновича собор перестроили и расписали заново (1589). Есть версия, что царю не понравилась вольная трактовка художником некоторых евангельских сюжетов. Но каких именно — неизвестно.

Правда, в 1970-е годы реставраторами Рождественского храма была сделана уникальная находка. Когда вскрыли пол собора, оказалось, что под ним для прочности подложены блоки, выломанные из стен его предшественника. И на них были фрески Дионисия! Теперь они хранятся в Андрониковском монастыре в Москве. Те фрески, которые мы можем видеть в Пафнутьевом монастыре сегодня, были выполнены в 1644 году братьями Еропкиными.

Колокольня второго собора, Рождества Христова, возносящаяся выше всех над монастырем, построена в конце XVII века. Её возводили на деньги боярина Константина Щербатова. По его просьбе форма звонницы повторяет форму колокольни Высоко-Петровского монастыря в Москве. Она украшена поясом поливных изразцов и большими часами.

Однако Рождественская церковь знаменита не фресками, не изразцами и не часами. Главное — в её подклети в 1666-1667 годах ожидал своей участи знаменитый протопоп Аввакум — главный идеолог старообрядчества, выступивший в 1653 году против церковной реформы патриарха Никона, задумавшего исправить разночтения в церковных книгах и частично изменить православную обрядность.

Аввакум с семьей был сослан в Сибирь. Потом возвращен и повторно предан суду. В Боровске его держали, как раз пока церковный собор рассматривал его дело. По новому приговору Аввакума сослали в Пустозерск, где 15 лет держали в земляной тюрьме. В 1682 году он был сожжен на костре.

В 1990 году Пафнутьев монастырь вернули церкви, и сейчас он известен своим святым старцем — схимонахом Власием. К нему едут за советом со всей России. Говорят, что он «видит каждого человека насквозь».

Монастырь очень дружелюбный, единственное, что меня удивило, это табличка при входе: «Подавать цыганам милостыню не благословляется». Сфотографировать я ее не успел, потому что со всех сторон ко мне бросилось человек десять тех самых цыган.

Фотографировать на территории разрешено, но с тем условием, что ты внесешь добровольное пожертвование в размере ста рублей. Тогда тебе выдадут квитанцию с благословением.

Часть материала взята из статьи Павла Котова «Боровск в другом измерении».

Fais se que dois adviegne que peut.

Году в селе Кудинове , недалеко от Боровска , и при крещении был назван Парфением. Его отец Иоанн был сыном крестившегося татарина-баскака Мартина, мать Парфения носила имя Фотиния.

20-ти лет Парфений оставил родительский дом и в году принял постриг с именем Пафнутий в Покровском монастыре на Высоком от настоятеля Маркелла. Находился в послушании (обучении монашеской жизни) у преп. Никиты – ученика преп. Сергия Радонежского . Много лет подвизался инок Пафнутий в обители. Когда скончался настоятель монастыря, братия избрала его игуменом . Святитель Фотий , митрополит Киевский, рукоположил преподобного в священный сан (около г.). Тридцать лет провел преподобный в Покровской обители, где был и настоятелем, и старцем-духовником.

На 51-м году жизни он тяжело заболел, оставил игуменство и принял великую схиму (и с того времени уже не священнодействовал до конца своей жизни, за исключением одного случая). После выздоровления в день святого великомученика Георгия Победоносца, 23 апреля года, ушел из монастыря и поселился с одним иноком на левом берегу реки Протвы, при впадении в нее реки Истерьмы.

Прп. Пафнутий, собираясь в тишине и покаянии провести остаток дней земной жизни не желал снова быть игуменом, но, однако, Божья воля о нем была иной. Перед смертью Преподобный открыл следующее:

“. Сама Пречистая Царица так решила, и, более того, пожелала на этом месте прославить Свое имя, и храм свой воздвигла, и братию собрала, и меня, нищего, долгое время питала и охраняла вместе с братией” .

Очевидно, преп. Пафнутию в его отшельничестве было явление Матери Божией, которая повелела ему основать на этом месте монастырь и быть в нем игуменом. Об этом явлении он по смирению открыл только на смертном одре.

Вскоре на новое место к нему стала собираться братия. Число иноков быстро возрастало. Был построен новый каменный храм, вместо прежнего деревянного, в честь Рождества Пресвятой Богородицы . В росписи храма принимал участие лучший иконописец того времени Дионисий и его помощники.

Уже при жизни преп. Пафнутия его монастырь был одним из известнейших в России. Его посещали Московские и другие удельные князья и слава о нем шла по всей Руси. Начиналось же все не с «грандиозных» замыслов и проектов, а молитвами и трудами самого Преподобного, который своими собственными руками вместе с братией строил храм. И был он первым на всех послушаниях монастырских, и в храме Божием он появлялся раньше всех и покидал его последним.

Известно свидетельство самого подвижника о том, как строился его монастырь:

“…не княжеской властью, не богатством сильных, не золотом и не серебром создавалось место сие, но волею Божьей и помощью Пречистой Матери Его. Не просил я от земных князей никаких даров для монастыря и не принимал от тех, кто хотел принести их сюда, но всю надежду и упование о всем возложил на Пречистую Царицу до сего дня и часа…”.

Преподобный Пафнутий подавал пример братии, ведя строгую жизнь: келья его была беднее всех, из пищи брал худшее. В понедельник и пятницу не вкушал совсем, а в среду держался сухоядения. Из общих работ преподобный избирал самые тяжелые: рубил и носил дрова, копал и поливал огород, в то же время первым приходил на церковную службу.

Женщин не только не дозволял впускать в обитель, но не хотел видеть и издалека и запрещал даже говорить об них. Во всем любил скудость и нищету и о внешности своей вовсе не заботился. Сильных людей не боялся, бедных не презирал; гордым не очень был доступен, а к нищим всегда ласков и милостив. Однажды во время голода он пропитал всех окрестных жителей, которые собирались к нему ежедневно по тысяче человек и более, так что в обители из запасов ничего не осталось. Относительно догматов веры имел такую ревность, что если кто начинал говорить что-либо несогласное с Божественным Писанием, то не только не хотел слушать такого человека, но изгонял из обители. «Мы пожили с ним довольно лет,- говорит один из бывших учеников Пафнутия,- видели его труды и злострадания, подвиги и посты, худость одежды, твердую веру и любовь к Богу, несомненную надежду на Пречистую Богородицу. За то и сподобился он благодати Божией, так что прозирал будущее, видел и объявлял сокровенные помыслы братии, исцелял болезни и получал все, чего ни просил у Господа Бога и Пречистой Богородицы. Был воистину далек от людей нынешнего века всеми своими обычаями»

Списатель жития Святого епископ Вассиан и автор «Сказания» старец Иннокентий как на отличительную черту характера Преподобного указывают на его непреклонный нрав и на абсолютное нелицеприятие. Святой Пафнутий был ровен и с высшими и с низшими. Он не боялся лица княжеского, не заискивал перед сильными и не превозносился перед простыми.

Известно о преподобном Пафнутии Боровском, что он соблазнялся поставлением митрополита Ионы , не позволял в своей обители называть его митрополитом и исполнять его указы. Позванный по этому делу в Москву , он объяснялся с митрополитом «негладостно и неподобательно, яко же подобает гладостно и подобательно великовластным глаголати», за что митр. Иона бил его своим жезлом и посадил его в оковах в темницу для покаяния .

Преподобный Пафнутий пользовался глубокой любовью и почитанием не только братии своего монастыря, но и других обителей. Промыслом Божиим в обитель к преподобному был направлен двадцатилетний юноша Иоанн Санин. Испытав пришедшего, преподобный постриг его в иночество с именем Иосиф. Впоследствии преподобный Иосиф Волоцкий , твердо хранивший чистоту Православной веры, возглавил борьбу против ереси жидовствующих , осужденной на Соборе года. На этот подвиг молодого инока благословил преподобный Пафнутий.

Всю жизнь трудился Преподобный и не знал праздности ни на минуту. Ум его всегда был занят молитвой. Всегда и во всем полагался он на Бога и Богородицу. Когда Господь открыл Своему верному служителю приближение кончины, Преподобный отложил все попечения земные и целиком погрузился в покаяние, которое было спутником его, как и всех святых, на протяжении всей жизни, и которое он считал особенно необходимым для себя в предсмертный час: “…Господь по своему милосердию, не желая смерть навести на непокаявшегося грешника, дал мне, грешному, шесть дней для покаяния, так нет – ты мне не даешь покоя ни на один час, наводишь на меня мирян” , – так сетовал Преподобный на своего ученика Иннокентия. Смирение – самое главное отличительное качество истинных святых, особенно явилось в Преподобном перед кончиной. Он, проведши всю жизнь в трудах ради Христа, не уповал на эти труды, не считал их собственно своими заслугами, не полагал, что его праведная жизнь достойна Небесного Царства.

За неделю до смерти преподобный предсказал свою кончину. Исполнив последнюю молитву и благословив братию, он отошел к Богу 1 мая года за час до захода солнца. Так велика была любовь к нему братии, и так огромна была их печаль о его кончине, что никто из них не мог при погребении ни петь ни читать молитв – все рыдали.

Последняя молитва святого, которую с трудом расслышали ученики из его почти уже безмолвных уст, была такой:

“Царю небесный Всесильне! Молю ти ся, Владыко мой, Иисусе Христе, милостив буди души моей, да не удержана будет противных лукавством, но да усрящют ю ангели Твои, проводяще ея сквозе пронырств тех мрачных мытарств, и наставляюще ю к Твоего милосердия свету. Вем бо и аз, Владыко, яко без Твоего заступления никто же может избыти козней духов лукавствия”.

О жизни этого святого сохранилось два древних литературных памятника, написанных его учениками: “Житие преп. Пафнутия Боровского”, написанное

Этот Никита был прежде игуменом Серпуховского Высоцкого монастыря, но затем, состарившись и страдая болезнью глаз , удалился на покой в Боровскую обитель. Впрочем, спустя несколько лет Никита отправился на север и основал в Костроме Богоявленский монастырь.

В течение семи лет Пафнутий находился в послушании у благочестивого старца и научился от него всем иноческим добродетелям. Когда игумен Маркелл преставился, братия избрала его настоятелем обители.

Игумен Пафнутий возглавлял Боровский Высоцкий монастырь в течение тринадцати лет . Затем он сильно и надолго заболел, так что во время болезни принял схиму (высшую степень монашества). По выздоровлении, в 1444 году, преподобный решает покинуть обитель. Он отказывается от игуменства и переселяется с одним иноком на новое место, отстоявшее на три версты от Боровска. Оно находилось при впадении в реку Протву небольшой речки Истерьмы, на высоком, поросшем густым лесом берегу. Вскоре к преподобному переселяются и многие из прежних иноков Высоцкой обители. Строятся кельи, а затем и деревянная церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы. (Впоследствии в монастыре ставится и каменная церковь; ее украсят иконы и росписи, выполненные знаменитым русским иконописцем Дионисием.) Так возник новый Рождественский монастырь .

Место, которое занимал монастырь, находилось уже вне пределов Боровского княжества. Прозябание прежнего Высоцкого монастыря и расцвет нового Рождественского вызвали гнев со стороны боровского князя Василия Ярославича. Житие преподобного Пафнутия , написанное учеником святого, будущим архиепископом Ростовским Вассианом Саниным, рассказывает о том, что князь даже подсылал своих слуг разорить или сжечь обитель Пафнутия. Одним из таких злодеев был ново-крещенный татарин Ермолай. Пафнутий , однако, ласково поговорил с ним, и нрав татарина чудесным образом совершенно переменился; он не причинил обители никакого зла. Примирение между князем и игуменом произошло после 1445 года, когда в несчастном для русских сражении у Суздаля боровский князь Василий попал в плен к татарам вместе с великим князем Василием Васильевичем (будущим Василием Темным). Преподобный много молился об избавлении русских князей из плена; князь же Василий Ярославич, в свою очередь, раскаялся в прежней злобе.

Монастырь преподобного Пафнутия не отличала чрезмерная суровость аскетического жития, подобная образу жизни некоторых отшельников и пустынников того времени. Преподобный не требовал от братии невозможного, но зато чрезвычайно строго следил за соблюдением устава. Сам он всегда предавался посту, в некоторые дни совсем отказываясь от еды, а в другое время вкушая лишь немного простой постной пищи, но братии старался угодить, часто повелевал приготовить для трапезы то, что могло понравиться инокам. (Впрочем, в монастыре, разумеется, никогда не ели мяса.) Да и во всем прочем преподобный довольствовался самым малым. Одежда его была такою, замечает его ученик Иннокентий, автор «Сказания о преставлении преподобного Пафнутия », что мало кому из нищих пригодилась бы.

Внешность святого была не слишком выразительной : сгорбленный и малорослый, с большой седой бородой, в плохой одежде. Но он обладал поразительным даром воздействия на любого, с кем ему приходилось общаться. «Беседа же его была проста, — продолжает свой рассказ Иннокентий, — усладительно беседовать с ним было не только инокам, но и мирянам и странникам. Не робел он никогда перед лицом княжеским, дары богатых не могли улестить его, и сильным мира сего он повелевал неукоснительно соблюдать законы и заповеди Божии. С простыми людьми так же, как и с великими, беседовал и братьями их называл. И никто после беседы с ним никогда не уходил от него неутешенным».

Учениками преподобного Пафнутия были многие выдающиеся церковные деятели средневековой России — преподобный Иосиф Волоцкий , основатель Иосифо-Волоколамского монастыря, писатель и публицист, один из наиболее почитаемых русских святых; его брат Вассиан Санин, архимандрит Ростовский, списатель Жития святого Пафнутия ; старцы Иннокентий, Исайя и другие. Непосредственное нравственное влияние Пафнутия испытал и прославленный иконописец Дионисий, однажды нарушивший запрет боровского игумена и из-за этого жестоко заболевший.

Две черты, прежде всего, отличают характер преподобного . Во-первых, это рачительность хозяина. Пафнутий неустанно заботится о монастыре, о монастырском хозяйстве. Он и сам работает не покладая рук, с усердием исполняя самые тяжелые монастырские послушания: рубит лес, носит дрова, копает землю, занимается плетением рыболовных сетей. Юный Иосиф Санин, придя в монастырь, застает игумена за рубкой дров в лесу, а рассказ о кончине преподобного начинается с того, что игумен указывает своему ученику Иннокентию, как именно следует поправить прорванную запруду в монастырском пруду. Эта рачительность станет отличительной особенностью русских монастырей более позднего времени.

Другая черта Пафнутия Боровского — его строгость, даже суровость , прежде всего, по отношению к власть предержащим. Он и ученикам своим внушал благоговейный страх, хотя как раз для братии всегда находил слово утешения. Старец Досифей Топорков , племянник Иосифа Волоцкого, записал впоследствии некоторые рассказы преподобного Пафнутия о давно прошедших временах — например, о море в Москве в 1327 году или о великом московском князе Иване Даниловиче Калите. Великий старец обладал способностью по лицу человека узнавать скрытые душевные страсти и помыслы, а потому ничто не могло укрыться от его взора. Преподобный Иосиф Волоцкий вспоминал о своем учителе, что он, когда нужно, бывал милостив и снисходителен, но подчас бывал суров и гневен. Князь Юрий Васильевич Дмитровский, бывший духовным сыном преподобного Пафнутия , рассказывал, что когда он шел на исповедь к преподобному, его охватывал такой трепет, что подчас подгибались колени. Игумен мог отослать даже очень богатый дар, принесенный в монастырь от князя или боярина, если тот чем-то вызвал его неудовольствие, мог не принять навестившего его властителя, не делая исключения даже для великого князя. Но при всем том он вызывал такое уважение у сильных мира сего, что обильные дары от бояр и князей щедро текли в его обитель. Покровителем Боровского монастыря был сам великий князь Иван III, «государь всея Руси ».

Преподобный Пафнутий дожил до глубокой старости. Ему исполнилось 83 года, из которых 63 года он посвятил иноческим подвигам. Святой старец предвидел свою смерть за неделю. О его последних днях подробно рассказал его ученик Иннокентий, написавший «Сказание о смерти преподобного Пафнутия Боровского » — одно из лучших произведений древнерусской агиографической литературы.

Последние недели жизни старец посвятил исключительно молитве . Земные дела уже не могли занимать его. Когда он, вместе со своим учеником Иннокентием, видит непорядок в запруде, устроенной им же при монастыре, он дает поручения Иннокентию: «Я же не могу этим заниматься, потому что ждет меня другое, неотложное дело». И это кажется удивительным Иннокентию, привыкшему к ежечасному вниманию святого ко всем необходимым в монастыре работам. Князю Михаилу Андреевичу Верейскому, постоянному милостиннику Боровского монастыря, он спешит передать, чтобы тот не приезжал в обитель, как было уговорено ранее, «ибо приспели мне иные заботы». Несмотря на тяготы болезни преподобный выходит в церковь на святую литургию; он с трудом опирается руками на свой посох, приклонив голову, но отказывается сесть. В тот день по окончании вечерни священник начал читать панихиду, как было заведено в монастыре. Братия хотели увести игумена, но тот решил остаться: «Я должен более других слушать, потому что мне это нужнее всего, впредь уже не смогу слушать». Старец исповедался и причастился Святых Тайн; все это время он проводил в жестоком посте и молитве.

Прослышав о болезни преподобного, в монастырь спешат посланцы от князей — от князя Михаила Верейского, от самого государя Ивана III, от митрополита Геронтия. Старец отказывается принять их и даже не распечатывает присланную великим князем грамоту: «Уже ничего не хочу от мира сего: и почестей не желаю, и ничто не страшит меня в мире этом», — говорит он Иннокентию. Тот пытается уговорить преподобного ответить хотя бы великому князю, ибо опасается его гнева. «Истинно говорю вам, — отвечает святой, — если не прогневаете Единого, ничего не причинит вам гнев человеческий. Если же Господа прогневаете, никто вам помочь не сможет». В монастырь приносят дары — от тверских князей, от великой княгини Софьи Палеолог, жены Ивана, от многих бояр и даже от простых людей, но старец повелевает ничего не принимать, но отсылать обратно.

Иннокентий просит своего учителя дать завет монастырю : как гать после его смерти и кому быть игуменом. После долгого молчания старец дал ответ, который дословно приводит Иннокентий в своем Сказании: «Блюдите сами себя, братья, если чин церковный и монастырские порядки хотите сохранить: церковного пения никогда не оставляйте; свечи возжигайте; священников держите честно, как и я, не лишайте их положенного им; пусть не оскудевают божественные службы — ведь ими все держится; трапезную от странников не затворяйте; о милостыни пекитесь, просящего с пустыми руками не отпускайте; бесед с приходящими мирянами избегайте; в рукоделье трудитесь; храните сердце свое с неизменным усердием от лукавых помыслов; после повечерницы в разговоры друг с другом не вступайте — пусть каждый в своей келье безмолвствует; от общей молитвы ни по какой причине, кроме болезни, не уклоняйтесь; весь устав монастырский и правило церковное блюдите со смирением и покорностью, и молчаливостью, и, попросту сказать, поступайте так, как видите меня поступающим. Если всем этим, заповеданным мной, не будете пренебрегать — не лишит Господь места сего всех благостей своих. Но знаю я, что по отшествии моем в монастыре будет смутьянов много, чувствую — душу мою смутят и среди братии раздор поднимут. Но Пречистая усмирит их, и бурю отвратит, и дому Своему и живущим в нем успокоение подаст».

Преподобный Пафнутий скончался 1 мая 1477 года, в четверг , за час до захода солнца. На следующий день братия похоронили его, как он и завещал, без мирян. Горе всех иноков обители преподобного было так велико, что никто не мог вымолвить ни слова от рыдания и даже пропеть полагавшиеся погребальные песни. Лишь после того, как тело было предано земле, о смерти святого дали знать в город, в котором давно уже все находились в тревожном ожидании. Все пришли в движение: в течение всего дня народ приходил в монастырь, чтобы поклониться фобу святого. Местное празднование преподобному Пафнутию было установлено в 1531 году. Его особо почитали в великокняжеской семье, он сделался как бы фамильным святым московских князей.

Царь Иван Грозный считался рожденным по молитвам святого Пафнутия (его отец, Василий III, долго не имел детей и объезжал разные монастыри, ближние и дальние, надеясь на заступничество их святых покровителей). Сам Иван Грозный называл имя Пафнутия Боровского в ряду величайших московских святых — Сергия Радонежского и Кирилла Белозерского . Общецерковное прославление святого было установлено на соборе 1547 года.

Церковь празднует память преподобного Пафнутия Боровского в день его кончины 1 (14) мая.

Обитель на месте безмолвия
14 мая Православная церковь вспоминает святого Пафнутия, основателя Боровского монастыря

Предание гласит: в 50 лет он оставил Покровскую обитель, которой управлял 13 лет, и ушел в лес.

Михаил Нестеров, «Пустынник», 1888–1889 год

Так делали многие монахи — рвали последнее общение с миром ради отшельничества. Иные оповещали о своем уходе братию. Другие уходили тайно, с утра отворяли дверь в их келью, а их уже нет. Житие не сообщает, как это сделал преподобный Пафнутий. Но известно, что с этого ухода началась его слава. И как будто именно к этому уходу всю жизнь готовил его Бог, чтобы затем руками Пафнутия возвести новый монастырь там, где он искал безмолвия.

Отрок, монах, татарин

Пафнутий Боровский родился в семье татарского баскака — так называли сборщиков дани для татарского хана. На дворе стоял 1394 год. Прошло 14 лет со дня Куликовской битвы и два года с момента кончины Сергия Радонежского — святым его еще не признали, но почитали уже по всей Руси. Тысячами шли в Троицкий монастырь паломники, а когда через 30 лет вскрыли гроб с мощами Сергия, удивились, что мощи оказались нетленны.

Таким был, как сейчас скажут, информационный фон, сопровождавший детство Пафнутия. Вокруг слагали былины о победе на Куликовом поле и чудотворце Сергии, а по соседству, считай, в одной избе, жил дед-баксак.

Дед оказался человеком удивительным. Спасая свою жизнь от крестьян, не желавших более платить дани, он крестился и получил при крещении имя Мартин. Крестившись, стал бывать в храме. Приобщился к службам. И уже вскоре учил русскому благочестию свою русскую жену и семью.

От деда Пафнутию достались азиатский разрез глаз и любовь к молитве. Житие сообщает, что был отрок Пафнутий (при крещении — Парфений) «зело набожен» и подражал добродетельным людям (в первую очередь, Сергию Радонежскому) с «ревностию великой».

В возрасте 20 лет благочестивый юноша ушел в монастырь. Уход детей в монахи родители в те времена воспринимали по большей части как достойный выбор. Говорили, монах за родительские души у Бога попросит. Потому препятствий к уходу юноша не испытал.

И вскоре ему повезло. В Покровском монастыре близ Боровска молодой монах Пафнутий попал в ученики к старцу Никите. Этот полуслепой старец знал и был родственником Сергия Радонежского. Через него приобщился Пафнутий к праведной жизни и узнал, чем жил Сергий, самый почитаемый человек на Руси рубежа XIV–XV веков.

Житие сообщает, что в монашеской жизни Пафнутий проявлял усердие и снискал всеобщую любовь, да такую, что по смерти игумена пришла к нему братия и просила: «Будь, Пафнутие, нашим отцом, возьми на себя обитель».

Пафнутий согласился и управлял Покровским монастырем 13 лет, а затем, согласно преданию, тяжело заболел.

История умалчивает, было ли причиной ухода Пафнутия чудесное исцеление или в отшельнический путь двинули его монашеские обеты. Известно только, что в середине 40-х годов XV века монах взял с собою одного инока и ушел искать место, чтобы основать скит.

Место это нашлось на пересечении двух рек — Истерьмы и Протвы. Монахи древности рыли себе пещеры и жили в них до скончания своих дней. Монахи XV века ставили себе простые срубы-кельи. Так поступил и Пафнутий, живя в безмолвии и труде.

В один из дней явился к келье монах.

Благослови, отче, жить рядом.

Пафнутий всмотрелся в лицо пришедшего — худое, скулы выпирают, глаза горят.

Так появилась рядом с его кельей еще одна, а потом еще и еще. Прослышав про благочестивого старца Пафнутия, шли к нему монахи со всех концов Руси и считали счастьем поселиться рядом. Так понемногу скит разросся и вырос из него монастырь — известный сегодня как Рождества Пресвятой Богородицы Свято-Пафнутьев Боровский.

Свято-Пафнутьев Боровский Монастырь, на окраине Боровска Калужской области / Фото: Борис Кавашкин

За пять с половиной веков истории монастырь видел многое. На богомолье заезжали в обитель великие князья и цари. Приходили захватчики — поляки во главе с лже-Дмитрием, наполеоновские войска, фашисты. Мучились, запертые в темницах монастыря, жертвы церковного раскола — протопоп Аввакум, боярыня Морозова.

Во второй половине XV века стены первого белокаменного собора в честь Рождества Богородицы расписывал великий Дионисий. Сегодня от этого собора остались только блоки с фрагментами росписи. Житие Пафнутия Боровского приводит такой эпизод. При­бли­жал­ся празд­ник Пас­хи, а в оби­те­ли со­всем не бы­ло ры­бы. Бра­тия опечалилась и даже роптала на святого. «Не скор­би­те об этом, бра­тие, — отвечал он им. — Владыка Всемилостивый уте­шит нас». Ве­че­ром в Ве­ли­кую Суб­бо­ту по­но­марь по­шел на ис­точ­ник по­черп­нуть во­ды и уви­дел рыб великое мно­же­ство, в то время был разлив воды. «И поймали рыбы столько, что достало целой оби­те­ли на всю Свет­лую неде­лю, как на обе­ды, так и на ужины».

Прославление

Христианское предание говорит, что иногда Бог дает подвижникам награду — возможность заранее узнать о своей смерти и закончить земные дела.

Пафнутий предсказал дату своей кончины за неделю. 83-летний старец поручил послать весточку в Москву князю Михаилу Андреевичу: «Чтобы не ходил в обитель, потому что иное дело приспело».

В последней молитве Пафнутий благословил братию: «Мне, бра­тия, кто при­ка­зы­вал мо­на­стырь сей ос­но­вать? Са­ма Пре­чи­стая Ца­ри­ца из­во­ли­ла. Ей, ча­да, спешите де­лать доб­ро».

Накануне кончины сам выбрал себе место для могилы, ве­лел вы­ко­пать ее недалеко от цер­ков­ных две­рей. «А гро­ба ду­бо­во­го не по­ку­пай­те мне, — ска­зал старик. — На эти шесть де­нег ку­пи­те ка­ла­чей и раз­дай­те их ни­щим».

Пафнутий Боровский скончался 1 мая 1477 года. Спустя 70 лет его канонизировали. Основанный им монастырь процветает до сих пор. Мощи святого хранятся в Рождественском соборе, в приделе, названным его именем.

Преподобный Пафнутий Боровский, игумен и чудотворец! 14 мая. Преподобный Пафнутий был внуком татарина-баскака. Когда пришел на нашу землю татарский царь Батый со своим многочисленным войском, то, опустошив ее мечом и огнем, пленивши города, разрушивши церкви Божии с их святынями и посекши, как деревья или колосья, рус­ских князей и начальников, он поставил в ней татарских властителей, называвшихся баскаками. Таким баскаком и был дед преподобного Пафнутия. Во время одного восстания русских против татар дед Пафнутия принуж­ден был креститься и был назван Мартином. У нового Христова последователя, отличавшегося благочестием, родился сын Иоанн, который по достижении совершен­нолетия женился на девице Фотинии. Иоанн и Фотиния жили в своем наследственном селе Кудинове, в верстах четырех от Боровска, уездного города Калужской губер­нии. От этой четы, благочестивой и нищелюбивой, и родился около 1395 года преподобный Пафнутий, на­званный во святом крещении Парфением. Развиваясь и возрастая телесно, Парфений вместе с тем совершенст­вовался и духовно. Преуспевая в изучении грамоты и особенно в чтении Божественных книг, отрок поучался и добрым нравам: кротости, незлобию, целомудрию. С ревностью подражая людям добродетельным, он стремился избегать общения с пустыми людьми. Когда Парфению исполнилось двадцать лет от роду, он оставил дом отца, родителей, сродников и друзей; отрекся от всего мирского и поступил в Высокий Покровский монастырь близ города Боровска. От настоятеля этого монастыря Маркелла Парфений принял пострижение с именем Пафнутия и был отдан под руководство престарелого священноинока Никиты, бывшего ученика преподобного Сергия. Семь лет преподобный Пафнутий был в послушании у благочестивого старца и научился от него иноческим добродетелям. Он приобрел общую любовь и почтение братии. Когда игумен Маркелл скончался, преподобный Пафнутий был избран настоятелем Высокой обители, после долгих и настоятельных просьб братии и боровского князя Симеона Владимировича. Посвящение он принял от рук всероссийского митрополита, святого Фотия. Новый игумен присоединил к подвигам инока заботы доброго и искусного пастыря словесных овец Христовых и бдительного стража их. В своей жизни он являл образ своему стаду. «Уклоняяся всегда шуиих, десным же приле­жа», он непрестанно работал Господу — и днем, и ночью. День употреблял на исполнение монастырских забот, ночь проводил в молитве. Своего верного раба Господь украсил рассудительностью, прозорливостью, див­ными откровениями и иными дарами Святаго Духа. Всеведущий Бог дал преподобному Пафнутию способность узнавать по человеческому лицу и взору скрытые душевные страсти и немощи, а иное открывал святому во сне. Преподобный заботился о братии своей, как искусный врач врачевал их душевные немощи, как добрый пастырь исторгал из волчьей пасти овцу и принимал на свои плечи, как сильный муж носил немощи немощных. Тринадцать лет игуменствовал преподобный Пафнутий в Высоком монастыре. Потом он сильно и надолго заболел и во время болезни принял схиму. По выздоровлении он оставил игуменство и уединился вместе с одним братом на высокое, очень красивое место, поросшее густым лесом на берегах двух рек, в трех верстах от Боровска. Место это принадлежало не к Боровской, а к Суходольской области. Поселение преподобного Пафнутия на новом месте произошло около 1440 года. Сюда начали приходить к нему братия, ставить себе с его благословения келлии и жить под его спасительным руководством. Монастырь рос, братия множились. Иноки молили своего наставника о дозволении им построить церковь. И они поставили деревянную церковь в честь Рождества Пресвя­той Богородицы. Храм освящен был повелением Московского митрополита Ионы. Преподобный был незлобив при оскорблениях и удивительно терпелив в нуждах, всегда непоколебимо веруя в Божию помощь. Раз приближался праздник Пасхи, а в обители совсем не было рыбы. Братия и монастырские служители были этим очень опечалены и даже роптали на святого. «Не скорбите об этом, братия, и не гневите Бога, — говорил им преподобный, — Всемилостивый Владыка, создавший нас и просветивший весь мир Своим восстанием (от мертвых), утешит нас, Своих рабов, в скорби нашей и подаст в изобилии блага боящимся Его». Такая надежда на Всеблагого и Премудрого Промыслителя не замедлила прине­сти свой прекрасный плод. Вечером в Великую Субботу, незадолго до Светлой ночи, пономарь пошел на малый источник почерпнуть воды для литургии и увидел бесчисленное множество рыб, называвшихся на тамошнем наречии «сиж­ки», по своей величине немного больше сельдей. В то время был разлив воды: и их собралось так много, как никогда прежде. Пономарь поспешил сказать о том святому. Преподобный прославил Бога и велел рыболовам закинуть сети. И поймали такое множество этих рыб, что их достало целой обители на всю Светлую неделю как на обеды, так и на ужины. Далеко разносилась слава о великих подвигах преподобного Пафнутия и все более и более привлекала в его святую обитель любителей иноческого благочестия. Между ними было немало людей высокой добродетели. Таковы, например, преподобный Иосиф, постриженный руками святого в иночество и бывший впоследствии основателем Волоколамской обители, старец Иннокентий, Исаия, по прозванию Черный, родственник преподобного, Вассиан, писатель его жития, бывший потом Ростовским архиепископом, и другие. Преподобный являлся живым образцом подвижника для братии. Он был строгий постник, ничего не ел по понедельникам и пяткам, по средам разрешал себе только сухоядение и весьма умеренно вкушал в остальные дни за общей трапезой. Его пищей было — говорит ученик преподобного — угождение братии. Себе он выбирал все худшее и в пище, и во всем, касающемся удобств. Одежды: мантия, ряска, сшитая из овчины, и обувь — не годились ни одному нищему. Вся жизнь преподоб­ного Пафнутия была непрерывным трудом в поте лица, подвигом, страданием и молитвой. Никто прежде его не являлся ни на общее молитвенное правило, ни на работы. Он выполнял с усердием самые тяжелые послушания: рубил и носил дрова, копал землю и поливал растения в саду. Зимой занимался чтением, плетением рыболовных сетей. Постоянный боритель праздности, подвижник был от чрева матери верным, безупречным другом девства. Во имя целомудрия он не дозволял никому прикасаться к своему телу, а женщин не только не пускал в обитель, но не хотел их видеть и издалека, женщинам и знатным он не разрешал даже прибли­жаться к воротам обители своей, а братии строго запрещал всякие разговоры о них. Преподобный отличался учительностью. Охотно беседовал он и с иноками, и с мирянами. Речь его была всегда проста и приятна. Подвижник чужд был человекоугодия, никогда он не льстил собеседнику, не стыдился лица князя или боярина, не смягчался приносами богатых, но всегда говорил правду, по Божьему закону, по Его святым заповедям. Также говорил он и с простецами, называя их братией, и никто после беседы его не ушел когда-либо скорбным. Для многих открывались здесь тайны сердечные, прежде недоступные. Преподобный усердно поучал своих слушателей творить милостыню, эту царицу добродетелей. Одна милостыня, говорил преподобный, может спасти человека, если живет он законно. Он указывал на примеры нищелюбивых людей, удостоив­шихся награды за гробом: на московского великого князя Иоанна Данииловича Калиту, раздававшего нищим подаяние всем без отказа, на одного магометанина, которого Господь за многую милостыню избавил от адских мук, приведя его к Православию. Один милостивый человек скончался, а другому было откровение о его загробной судьбе. Приведен был умерший к реке огненной, а на другой стороне реки рай — чудное место, светлое и злачное, прекрасный сад. Но не может никак перейти душа человека через страшную реку. И вот множество нищих, получивших его милосты­ню; они ложатся мостом через реку, и милостивый человек переходит по мосту в рай. К этому рассказу преподобный прибавляет, что души праведных переносятся в рай Ангелами, но Господь открыл судьбу праведной души в таком виде для нашего вразумления. Когда братия обители умножились, святой, при содействии их, построил каменный храм. Во все время его строения он и сам трудился как простой работник, нося на своих плечах камень, воду и все необходимое для постройки. Поставив церковь, преподобный украсил ее иконописью и пригласил для этого лучших живописцев, которые расписали ее «чудно вельми». Преподобный украсил храм иконами, книгами и всякой утварью церковной, так что дивились даже князья, привыкшие к церковному благолепию. Сам преподобный начало вечного блаженства и богообщения полагал еще на земле. Из живого чувства любви к Богу, Подателю всяческих благ, в душе его было постоянное стремление к Богу, и сердце его очищалось внутренним подвигом покаяния в призывании Иисуса Христа. Сия тайна, по апостольскому слову: Хри­стос в вас (Рим. 8, 10), открывала ему новое бытие — вечное, бессмертное, ангель­ское -воскресение души прежде всеобщего воскресения, по выражению прп. Симеона Нового Богослова. Сердце его горело несказанной любовью к Преблагословенной Деве Богородице, Матери Родоначальника нового человечества, Спасителя Господа Иисуса Христа. Небесная Игумения земного иночества положила путь к тайнам Царствия Божия, и душа преподобного пребывала в умном делании — во внимании и непрестанном призывании Иисуса Христа — в этом сокровенном таинстве, Божественном делании умной молитвы. И, как ученик преподобного Сергия, он перенял и осознал, что умное делание есть сокровенный путь к ангель­скому житию на земле и есть херувимское богоношение душой Бога Слова. В умном делании — сущность монашества, а в монашестве — сущность христианства. Умное делание молитвы Иисусовой есть делание внутреннее, сокровенное и есть очищение сердца в трезвении, во внимании ума к помыслам. Преподобный Пафнутий опытно сознавал, что помыслы суть слова бесов и предтечи страстей, и, подобно тьме и потоку, покрывают наше сердце. Князь тьмы наводит тьму неведе­ния и страстей. Необходимы труды, воздержание, бодрствование, смирение, терпе­ние, псалмопение и непрестанная молитва. А память о смерти и адских муках порождала в душе преподобного смирение и плач. Молитва его — «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго» — была постоянным плачем и соединялась с его дыханием, и он непрестанно — и при трудах, и в храме — везде и всегда в сердце своем призывал Иисуса Христа. Страх Божий и умиление порож­дали в его душе слезы, и этот слезный поток очищал его мысленную и бестелесную душу — разумное и прекрасное Божие создание. Составляя и сам одушевленную церковь, преподобный Пафнутий украшался от Бога чудесной благодатью, проявлявшейся в исцелениях, прозорливости, открове­ниях и иных дарах Святаго Духа. Обитель преподобного Пафнутия окружена была густым лесом, в котором обитало много птиц. В изобилии водились здесь черноперые вороны, вившие гнезда близ монастыря. Смотря на них, преподобный восхищался и дал заповедь не ловить и не губить их. Между тем однажды сын городского воеводы проезжал мимо обители святого Пафнутия и, увидав стаю воронов, натянул лук и убил одного из них. Обрадовался юноша, но скоро почувствовал, что голова его, повернутая в сторону, осталась неподвижной в таком неестественном положении. Скорбь и ужас сменили в его сердце веселье и самодовольство. Вместе с тем в душе юноши явилось созна­ние действительной причины случившегося с ним бедствия, а вслед за этим и раскаяние. Охваченный им сын воеводы быстро отправился к преподобному и, припав к его ногам, просил прощения и святых его молитв перед Господом о своем исцелении. Подвижник приказал ударить в било и пошел в церковь. Удивленные несвоевременным звуком била иноки быстро собрались в церковь и спрашивали святого о причине необычайного звона. Преподобный с улыбкой сказал: «Отомстил Бог за кровь ворона». Совершивши затем молебное пение и осенив святым крестом страждущего юношу, подвижник обратился к нему со словами: «Силою Честного и Животворящего Креста обратись наперед». И тотчас голова его приняла естествен­ное положение. Другой юноша напустил на ворона ястреба. Но ястреб, убив ворона, сам пал мертвым. Таким образом, охотник лишился своей забавы. Однажды ночью пришли к обители преподобного воры и, захватив трех монастырских волов, пасшихся в окольном лесу, хотели вести их к себе домой. И вдруг они заблудились и ходили, подобно слепым, вокруг обители. С наступле­нием утра воры хотели убежать без волов. Но невидимая сила Божия связала их, и они не могли отойти от похищенного скота, пока разыскивающие его монастырские работники не нашли их и не привели затем к преподобному. Он же, дав им наставление не присваивать чужого, повелел накормить воров и отпустил их с миром. Один ропотливый брат, хуливший все, что совершалось в обители, и самого святого, имел такое видение во сне: будто бы он стоит посреди церкви с поющими, внезапно приходит в нее святой отец и, взглянув на него, гневно говорит: «Этот — хульник: возьмите его из церкви». И тотчас два черных эфиопа схватили его, повлекли вон и при этом сильно били. Проснувшись, брат почувствовал сильный страх и со слезами на глазах поспешил к преподобному просить у него прощения. Преподобный Пафнутий имел дар прозорливости: он узнавал по лицу инока, какой страстью тот обуревается, исполнял он или нет положенное на день молитвенное правило; узнавал даже тайные и давние грехи людей, которых в первый раз видел. Боярыня, супруга Алексея Габурина, питала особое уважение и веру к святому и часто посылала к нему своих детей с дарами, прося его молитв и благословения. По диавольскому действию она впала в болезнь и часто видела многих устрашающих ее демонов. Потом являлся ей какой-то сгорбленный малорослый старец с боль­шой седой бородой, в плохой одежде. Старец властно отгонял демонов, и после того она становилась здоровой. Однажды больная услышала при этом голос, говоривший ей: «Пафнутий, который в Боровске, отгоняет от тебя демонов». Так случалось с боярыней много раз. Прошло несколько времени, она совершенно выздоровела и пожелала увидеть святого, чтобы узнать, действительно ли он являлся ей и отгонял бесов. Боярыня пришла со слугами к обители. Но так как монастырь для женщин был невходен, то, остановившись у его ворот, она послала слуг своих к ученикам блаженного с просьбой о том, как бы ей увидать преподобного. Иноки, показав святого старца слугам, повелели им указать его госпоже своей во время его выхода с братией в трапезу, так как приближалось обеденное время. Но боярыня, прежде всякого указания, увидев преподобного, тотчас узнала в нем являвшегося ей старца и со слезами возопила: «Воистину это тот, который своим явлением отгонял от меня демонов и даровал мне исцеление». Затем, воздав благодарение Богу, Пречистой Его Матери и преподобному Пафнутию, послала милостыню. У одного из учеников преподобного болел глаз. Больной, сильно страдая, усиленно искал лекаря. Святой же дал ему свои четки и приказал тысячу раз произнести молитву Иисусову. Но понуждаемый сильными страданиями, больной едва испол­нил половину приказанного числа. Произнеся пятьсот раз молитву и заметив исцеление своего глаза, инок от радости с поспешностью пошел к преподобному, чтобы сообщить ему о своем выздоровлении. Но прозорливый старец опять повелел ученику возвратиться к себе для окончания заповеданного числа молитв. Благочестивые миряне поведали преподобному и сидевшим в его келлии братьям об оставлении архимандритства тогдашним архимандритом подмосковного Симонова монастыря. При этой вести начался разговор о том, кто будет Симоновским архимандритом: один назвал такого-то, другой — иного. Святой же, взглянув на своего очень юного новопостриженного ученика по имени Вассиана, родного брата преподобного Иосифа (своего будущего жизнеописателя), и указав на него, с улыбкой сказал: «Этот — Симоновский архимандрит». В этих словах святого обнаружилось его прозрение в более отдаленное будущее. Спустя много лет Вассиан, действительно был архимандритом Симоновского монастыря. Раз преподобный попросил у одного князя половить рыбу три дня на одном месте Оки с тем, чтобы все пойманное пошло в пользу монастыря. Отправляя одного из служителей на эту ловитву, подвижник повелел дать ему пять гривен денег для покупки сосудов, чтобы в них посолить рыбу, пойманную в назначенный срок. Служитель не брал столько денег, не надеясь и одного малого сосуда наполнить рыбой. Преподобный прозорливыми очами посмотрел на него и велел делать, что ему приказано. Тогда посланный пошел и в три дня поймал 730 больших рыб. Столько не поймали рыболовы князя и во все лето. Предвидя чудесную ловитву, святой и повелел купить так много сосудов. Один юноша, став иноком, подвергся искусительному действию диавола. Искон­ный враг людей являлся ему в разных образах: то в образе неизвестного зверя или черного пса, а иногда в то время, когда инок сидел в келлии, подобно медведю, он ходил кругом келлии и ударял по ее стенам. Старец повелел юному иноку прочесть при нем Псалтирь. Как только юноша исполнил приказание святого, бесовские мечтания совершенно исчезли и он освободился от страшных призраков. Святая жизнь преподобного Пафнутия, его благорассудительность и опытность во всяком деле, Божием и человеческом, сделали то, что не только иноки, но и многие миряне выбирали его духовным отцом себе. К нему, как к искусному врачу, шли знатные и простолюдины, богатые и бедные, добродетельные и грешные, и все получали полезные советы и должные эпитимии. В прием приходящих у святого не было никакого лицеприятия. Не боясь сильных и не щадя гордых, подвижник был очень ласков со смиренными. Преподобный Иосиф Волоколамский пишет о своем учителе преподобном Пафнутии, что когда нужно, он был милостив и снисходителен, но подчас бывал суров и гневен, если это требовалось. Духовные дети преподобного почитали его и боялись. Георгий Васильевич, князь Дмитровский, рассказывал, что, когда он шел на исповедь к преподобному, у него подгибались колена. Зато духовные дети, выбрав преподобного отцом своим, не разрывали с ним общения и за гробом. Один раз, задремав на пороге церкви перед заутреней, преподобный видел во сне, будто открылись врата обители и вошло множество народа со свечами, направлявшегося к церкви, а в середине был князь Георгий Васильевич. Придя к церкви, князь поклонился ей, потом духовному отцу. Преподобный спросил его: «Сын и князь, ты уже преставился?» — Да, честный отче! — «Каково же тебе там ныне?» — спрашивает преподобный. — «Твоими святыми молитвами Бог дал мне добро. Особенно же потому, что когда я шел под Алексин на безбожных агарян, покаялся у тебя во всех грехах». В это время начали звонить к заутрене и преподобный пробудился. Преподобный был очень милостив и нищелюбив. Проповедуя милосердие словом, подвижник осуществлял эту добродетель на деле. В Боровской стране случился сильный голод, и преподобный усердно питал в обители своей голодающих, при­ходивших из окрестных сел. Так собиралось ежедневно до тысячи человек, даже более, и милосердный подвижник истощил все запасы монастыря. На следующий год Господь послал умножение плодов земных. Преподобный Пафнутий жил до глубокой старости — до 83 лет, из которых 63 года он провел в иноческих подвигах. Отрекшемуся от всех утех земных, живущему лишь для Бога и для вечности преподобному оставалось только освободиться от всего временного и перейти к тому вечному, уготованному Богом для любящих Его, чего «око не виде и ухо не слыша и на сердце человеку не взыдоша». Господь открыл святому старцу за целую седмицу день его блаженной кончины, и подвижник готовился встретить ее мирно и непостыдно. Все эти дни при святом находился ученик его Иннокентий, который оставил описание последних дней жизни своего святого учителя. Это происходило весной 1477 года, вскоре после праздника Святой Пасхи, бывшего в тот год 6 апреля. В четверг третьей недели по Пасхе (24 апреля), после утрени святой вышел с Иннокентием к пруду, который сам выкопал. Заметили они, что сквозь запруду протекает вода. Преподобный учил Иннокентия, как преградить путь воде; потом вернулся в обитель ввиду наступившего времени святой литургии. При уходе старца ученик просил его прийти на работу после обеденного часа. В ответ на это святой сказал: «Невозможно мне прийти, потому что я имею иное, более нужное и неотложное дело». После литургии святой старец трапезовал с братией, потом послал за Иннокентием и приказал ему идти к пруду. Иннокентий пошел в келлию святого и, увидевши своего наставника седящим на одре, напомнил ему о работе. «У меня есть другая нужда, которой ты не знаешь; “сущий соуз разрешитися хощет”», — ответил святой. Иннокентий был так смущен словами старца, что, выйдя с тремя братиями на работу, ничего не мог сделать. Вернувшись в монастырь, ученик нашел подвижника опять сидящим на одре. Старец приказал передать князю Михаилу Андреевичу, чтобы он не приходил в обитель, потому что приспело иное дело. В этот день святой не ходил в церковь ни на вечернее, ни на послевечернее правила, но велел Иннокентию совершить их в своей келлии. Братия подошли к келлии преподобного, чтобы узнать, почему он не явился на богослужение. Но подвижник никому не позволил войти к себе и просил всех собраться на следующее утро. Отпуская от себя ученика, подвижник сказал ему: «В такой же четверг я освобожусь от своей немощи». Всю ночь святой провел в молитве. Утром в пятницу 25 апреля братия монастыря приходили к преподобному прощать­ся и получить от него благословение. Иноков в монастыре было тогда 95 человек, и все до одного собрались к болящему подвижнику, даже немощные и слепые. Простившись с братией, преподобный пошел к литургии, поддерживаемый своими учениками. У святого старца был многолетний обычай — постится перед приобщением Святых Тайн и проводить в молчании целую седмицу. Молитвой готовился преподобный к приобщению великой святыни и лишь только начало светать, повелел преподоб­ному Иосифу прочесть правила ко причащению. Приобщившись Животворящих Христовых Тайн в храме за Божественной литургией в воскресенье 27 апреля, святой старец приведен был в келлию. «Братия, сами собой сохраняйте чин церковный и строй монастыря. Не переменяйте сроков церковной молитвы. Священников почитайте как и я, и не лишайте их платы, чтобы не оскудела Божественная служба, ибо от нее зависит успех во всем. Не затворяйте трапезы своей от странника, заботьтесь о милостыне, просящего не отпустите ни с чем. Трудитесь в рукоделиях; но удаляйтесь от мирских бесед; заботливо храните посты и праздники и имейте милосердие и смирение, и Господь воздаст сторицею в сем веке, а в будущем дарует жизнь вечную. Мне, братия, кто приказывал монастырь сей основать? Сама Пречистая Царица изволила. Она возлюбила это место прославления имени Своего, воздвигла храм Свой, собрала братию и меня, нищего, много времени питала и покоила вместе с братией. И теперь, когда я, смертный человек, смотрю в гроб и не могу помочь себе, Сама Царица Небесная может устроить полезное Своей обители, как Она начала это. Вы знаете сами: не княжеской властью, не богатством сильных, не золотом и не серебром воздвигалась эта обитель, но изволением Божиим и волею Пречистой Его Матери. На Нее возлагаю всю надежду. Своею милостью Она покроет меня на мытарствах от насилия мрачных и лукавых духов, а в день праведного суда избавит вечной муки и причтет к избранным. Если же я получу благодать, то не промолчу молиться о вас ко Господу. И сами вы будьте поэтому усердны: живите чисто, не только так, как жили при мне, но и еще лучше; содевайте спасение со страхом и трепетом, чтобы ради ваших добрых дел я почивал мирно, чтобы вселились добре пришедшие сюда после меня. Да обретете вы покой по кончине своей. Пусть каждый пребывает в том звании, в котором призван. Не возвышайтесь паче меры, это не полезно вам, но и душевредно. Не возноситесь над немощными братьями ни мыслью, ни делом, но долготерпите о них, как о членах своих. Ей, чада, спешите делать добро». Наступил четверг 1 мая, день кончины преподобного Пафнутия. Подвижник пове­лел отслужить литургию ранее обыкновенного. Сам он думал идти к ней, собирался спеша и говорил про себя: «Вот пришел день. Этот день — четверг, о котором говорил я вам раньше». Ученик спросил: «Где велишь ископать себе могилу?» Он велел ее ископать у южной стороны церкви, близ церковных дверей. «А гроба дубового не покупайте мне. — сказал святой. — На эти шесть денег купите калачей и раздайте их нищим». Преподобный Пафнутий скончался в четверток 1 мая 1477 года за час до захода солнца, то есть около 7 часов вечера. Братия вышли из церкви и, узнав о кончине преподобного, горько оплакали его. Было уже поздно погребать подвижника и, чтобы исполнить его завещание о погребении без мирян, братия на другой же день, в пятницу, 2 мая, в 5 часов утра, похоронили своего наставника. Скорбь братии была так велика, что все рыдали и проливали слезы: никто не мог ни петь, ни канонарить. Погребение совершал верный ученик преподобного Иннокентий. От слез он едва мог проговорить чин погребения. Как только погребение совершилось, о смерти подвижника узнали в Боровске и весь город пришел в движение. Не только монахи и священники, но и наместники города и народ пошли в обитель преподобного. И хотя в городе скоро узнали, что тело святого уже в земле, народ непрерывно весь день приходил в монастырь и со многой любовью все кланялись гробу почившего. По описанию современников, преподобный Пафнутий был низок ростом, согбен­ный, с седой клинной бородой. В «Иконописном подлиннике» сказано: «Преподобный отец наш Пафнутий, игумен монастыря Пречистыя Богородицы, иже в Боровске, подобием сед и стар, брада поменьше Богословли, разсохата, ризы преподобнические, и в святую схиму облечен». За подвижническую и богоугодную жизнь преподобный Пафнутий удостоился от Бога дара прозорливости, узнавал мысли и внутреннее душевное состояние человека. Так, например, в одном известном иноке он прозрел убийцу князя Дмитрия Шемяки (это был боярин Иоанн Котов, который в Великом Новгороде отравил Дмитрия Шемяку, но затем, после раскаяния, принял монашество). Нередко в видениях ему открывались тайные поступки братии. Обитель прп. Пафнутия и после его кончины была одним из духовных центров русского монашества наравне с другими знаменитыми монастырями того времени. Из нее вышли святители Русской Церкви — Нифонт, епископ Суздальский (известный защитник Православия в борьбе с ересью жидовствующих); Вассиан (Топорков), епископ Коломенский; Макарий, митрополит Московский († 1563); а также прпп. Давид Серпуховский, основатель Давидовой Вознесенской обители († 1520, память 18/31 октября), Даниил Переяславский, чудотворец, основатель Переяславского Данилова монастыря († 1540, память 7/20 апреля); прп. Левкий Волоколамский и другие. Юноша Иоанн Савин, постриженный преподобным с именем Иосиф и ставший основателем Волоколамской обители († 1515; память 9/22 сентября и 18/31 октября); впоследствии преподобный Иосиф Волоцкий, твердо хранивший чистоту православной веры, возглавил борьбу против ереси жидовствующих, осужденной на Соборе 1504 года. На этот подвиг молодого инока благословил прп. Пафнутий. Среди других учеников прп. Пафнутия впоследствии прославились богоугодной жизнью старцы Иннокентий, Исаия, Вассиан (впоследствии архиепископ Ростовский) и прозорливый старец Евфимий. Житие преподобного Пафнутия составлено в XVI веке постриженником преподоб­ного Пафнутия Вассианом Савиным, братом преподобного Иосифа Волоцкого. Митрополит московский Даниил с собором епископов благословил петь канон и читать на богослужении житие преподобного Пафнутия, то есть установил местное празднование ему. А на Московском Соборе 1547 года совершено причисление преподобного Пафнутия к лику святых Русской Церкви. Святые мощи преподобного почивают в главном монастырском храме в честь Рождества Пресвятой Богородицы, в приделе, посвященном его имени.